– Сема, все хорошо?
Передо мной стояла Стеша. Вид у нее был встревоженный.
– Все хорошо, просто немного волнуюсь, – сказал я, натягивая приветливую улыбку. – Скорее бы уже представление началось, да? А то как говорят: ожидание смерти хуже самой смерти.
– Ну да, есть такое, – ответила Стеша, пряча скромную улыбку.
– Если хочешь, давай, пока есть время, еще немного порепетируем?
– Нет, все хорошо. Я уверена, что справлюсь.
Девочка вновь светло улыбнулась, немного даже по-детски. В костюме курицы это выглядело особенно забавно.
– Ну тогда ладно.
Мне хотелось что-нибудь посоветовать ей, дать какое-нибудь напутствие напоследок, но в этот момент ее подозвал Михаил Владимирович, и Стеша умчалась, вновь оставив меня наедине со своими мыслями.
А ведь ее тоже записали в мои потенциальные пассии.
***
Скамейки и стулья, расположенные напротив сцены, были заполнены почти полностью. Я предполагал, что народу будет много, однако одно предполагать и совсем другое – узреть масштаб в реальности. Я сжимал шпаргалку в кармане костюма, пытаясь успокоиться.
«Другое занятие Алеши состояло в том, чтобы кормить курочек, которые жили около забора и целый день играли и бегали во дворе».
Я размеренно вышагивал, разбрасывая по полу воображаемый корм, и девочки в костюмах курочек активно сновали по сцене, собирая этот «корм». И, конечно, больше всех выделялась Стеша в своем костюме черной курицы.
«Между курами он особенно любил черную хохлатую, названную Чернушкою».
Голос Вики, доносившийся из динамиков, звучал, казалось, даже более поэтично, чем на репетициях. Я невольно представил себя на месте ее будущего ребенка, которому она читает сказку на ночь. У девочки определенно был талант.
Вдруг на сцену выходит Дина в своем синем платье, поверх которого надет идеально белый фартук, и с топором в руке. Она хватает Стешу за руку и начинает куда-то тащить. Стеша упорно сопротивляется, но все бесполезно.
– Алеша, спаси Чернуху! – кричит она.
Я бросился на помощь, пал к ногам Дины и начал умолять самым ангельским голоском, на который только был способен:
– Любезная, милая Тринушка! Пожалуйста, не тронь мою Чернуху!
– Руммаль пойс! – возмутилась она. – Вот я паду касаину и пашалюсь! Шорна курис нада режить! Она ленива, она яишка не делать, она сыплатка не сижить!
Дина определенно превзошла себя. Я невольно усмехнулся, слушая ее речь. Надеюсь, только зритель этого не заметил…
Вскоре спор заканчивается, и Алеша отдает кухарке дорогой медальон, в оригинале империал*[2], тем самым спасая свою дорогую курицу от верной гибели.
Пока все шло хорошо, стоило надеяться, что так будет и дальше…
Я лежал на кровати, закрыв глаза. На репетициях эта сцена пролетала быстро, но сейчас отчего-то каждая секунда тянулась вечность. Наконец я услышал знакомый, хоть и усиленный динамиками, но все же приглушенный голос:
– Алеша, Алеша…
Я открыл глаза и увидел перед собой Стешу все в том же костюме курицы, после чего вскочил с кровати.
– Ах! Это ты, Чернушка! Как ты зашла сюда? – удивленно воскликнул я.
Девочка хлопала большими изумрудными глазами, беззвучно раскрывая рот.
Черт! Неужели забыла слова?
Стеша бесконечно смотрела мне в глаза и, казалось, ее паника передавалась и мне.
– Это я, Алеша! Ты не боишься меня?
Мне уже хотелось как-нибудь подсказать, но вскоре она сама произнесла нужные слова. И словно тяжелая хватка вдруг отпустила мое сердце.
Далее Чернушка привела Алешу в подземный мир, где он знакомится с его жителями и оказывается на приеме у короля. Или в нашем случае королевы.
Я смотрел на девочку лет двенадцати, одетую в красное платье с плащом. На голове ее красовалась золотая картонная корона, а в руках она держала розовый скипетр.
– Мне давно было известно, что ты добрый мальчик, – величественно задрав подбородок, властно произнесла «королева». – Но недавно ты оказал великую услугу моему народу и заслуживаешь награды. Мой главный министр сказал, что ты спас его от неизбежной и жестокой смерти.
– Когда? – удивлённо спросил я.
– Третьего дня на дворе, – ответила «королева». – Вот тот, который обязан тебе жизнью.
В этот момент на сцену вышла Стеша, но уже не в образе курицы. Вместо прежнего наряда на ней был черный пиджак поверх белой рубашки, тонкие ножки обтягивали узкие черные брюки, а на голове сидела забавная красная шапочка, как у Петрушки. Длинные волосы были собраны и спрятаны, а под носом красовались маленькие усики с завитками.
Девочка грациозно отвесила мне поклон.