Со стороны площади доносилось эхо гремевшего из динамика голоса вперемешку с веселыми криками. Похоже, там до сих пор идут какие-то игры и конкурсы. Мы с родителями тоже первое время участвовали, но потом решили провести немного времени вдали ото всех.
Дома у меня довольно напряженные отношения с родителями: их вечно что-то не устраивает во мне, они постоянно чем-то недовольны. А сегодня я словно на день стал для них нормальным ребенком. Мы много разговаривали, весело общались. Одним словом, вели себя как настоящая семья впервые за долгое время. И оттого неприятнее вспоминать злобу моей подруги и выражение лица ее матери, когда та убегала.
Стоило только подумать об этой душераздирающей сцене, как впереди я заметил знакомое лицо. На одной из лавочек в полном одиночестве сидела та самая женщина, что назвала себя мамой Стеши. Евдокия Макаровна кажется.
***
Женщина мирно сидела на скамье и наслаждалась пейзажами сквозь линзы солнцезащитных очков. По крайней мере, выглядела она вполне спокойно. Хотя чего я ожидал? Что она будет рыдать взахлеб или ругаться на всю округу?
Меня обуяло странное волнение. Хотелось развернуться и поискать другой путь, но с другой стороны, чего это я должен бояться? Она мне не родственница и даже не знакомая.
Я медленно шел, растягивая по времени каждый свой шаг. Наверно, так чувствует себя мышь, крадущаяся мимо кошки. Я уже почти поравнялся с этой дамой, когда она вдруг посмотрела на меня.
– Ты ведь друг Стеши? – приветливо улыбнувшись, спросила Евдокия Макаровна.
Я замер, не будучи в силах что-либо сказать. Однако она не стала дожидаться моего ответа, а взяла лежащий рядом черный целлофановый пакет и протянула мне.
– Слушай, если тебе не трудно, можешь передать ей вот это? А то она от меня вряд ли что-то примет.
Внутри была коробка с каким-то сладостями, немного фруктов и булочек, на вид домашних. Пакет не казался увесистым, однако, взяв его, я почувствовал необъяснимую тяжесть. Женщина улыбалась мне странной страдальческой улыбкой, я не удержался и все же обратился к ней:
– Скажите, это правда, что вы бросили свою дочь?
Женщина нисколько не удивилась моей дерзости.
– Да, это так, – последовал ответ.
От ее непоколебимости у меня мурашки пробежали по спине. Я ждал, что она скажет что-нибудь еще, попытается как-то оправдаться. Но женщина, застывшая в позе, подошедшей бы актрисе в какой-нибудь мелодраме, выжидающе смотрела на меня все с тем же страдальческим дружелюбием.
В этот момент из куста неподалеку вышел Д’Артаньян. Оглядевшись, пушистый прохвост направился к женским ногам, чтобы заискивающе потереться об них. Заметив столь ласкового кота, женщина взяла его и посадила себе на колени, принявшись бережно поглаживать вдоль всей длины тела. Добившись своего, хитрец блаженно закрыл глаза и заурчал.
Я смотрел на эту сцену и не мог понять: как человек, так нежно гладящий кота, мог совершить столь ужасный поступок? Мать, бросившая своего ребенка, и с виду милая доброжелательная дама – два этих образа просто не укладывались у меня в голове.
– Почему вы бросили Стешу? – спросил я.
Мне правда не хотелось грубить, но получалось так, как получалось. Женщина замерла и вновь посмотрела на меня, как будто даже удивившись, но вскоре вернула себе самообладание.
– Как тебя зовут? – мягко спросила она.
– Сема, – немного смутившись, ответил я.
– Се-ема, – протянула она. – А сколько тебе лет?
Довольно странные расспросы, однако я решил не юлить и отвечать честно:
– Недавно шестнадцать исполнилось.
– Вот как…
Женщина опустила голову и сняла свои черные, практически непроницаемые очки, открыв мне уставший, полный печали взгляд. Какое-то время она просто молча гладила кота, а потом вновь нацепила улыбку.
– Знаешь… – начала дама, но сразу запнулась. – Когда Стеша родилась, мне тоже едва исполнилось шестнадцать.
Женщина усиленно заморгала, а лицо ее начало краснеть. Она вскинула голову, чтобы замедлить навернувшиеся слезы, а затем сделала пару глубоких вдохов и выдохов, словно набираясь сил, чтобы продолжить:
– Наверно, будь у меня в тот момент столько же жизненного опыта, сколько сейчас, я бы смогла справиться. Но тогда я сама была еще совсем ребенком и просто не знала, что делать. Да и родители мне ни одного доброго слова не сказали, постоянно клеймили, какая я плохая дочь и мать. В какой-то момент я просто не выдержала: собрала вещи и ушла, громко хлопнув дверью.
От услышанного мои глаза были готовы выпрыгнуть из орбит. Стеша родилась, когда ее мама только достигла моего возраста?