– Получается, вы встречались с отцом Даши, когда вам было всего пятнадцать?!
– Ты и это знаешь, – усмехнулась женщина. – Нет, на самом деле мне было почти столько же, сколько Стеше, когда я впервые повстречала его.
– А сколько ей сейчас?
– Уже скоро четырнадцать.
У меня просто не укладывалось это в голове. Как так получилось, что четырнадцатилетняя девочка спуталась со взрослым женатым мужчиной? Женщина, похоже, поняла мой вопрос без всяких слов.
– Понимаешь, в детстве у меня был довольно бунтарский характер, а мои родители православные, и у них свое виденье того, каким должен быть ребенок. Из-за этого у нас были весьма натянутые отношения.
Она запнулась, силясь подобрать слова. Впервые на ее красивом, добром лице отчетливо промелькнула гримаса злости.
– А в этом человеке я нашла понимание и утешение. Я была слишком глупа и наивна, чтобы понять, что меня просто обманывают, мне действительно тогда казалось, что это настоящая любовь. Я все осознала лишь после того, как родилась Стеша. Для меня стало большим открытием узнать, что он, оказывается, был на самом деле женат и уже стал отцом однажды.
Далее Евдокия Макаровна пустилась в долгий рассказ о своей жизни. Она рассказала о том, какой тяжелый путь ей пришлось пройти. Вконец разругавшись с родителями и сбежав из дома, она осталась одна во взрослом мире, будучи еще совсем юной. Ей приходилось скитаться, перебиваясь непостоянными и порой сомнительными подработками, чтобы хоть как-то прокормить себя. Молодая, неопытная и во многом наивная девушка побывала в руках у множества мужчин, большая часть из которых не принесла ей ничего хорошего. Она часто становилась жертвой обманов, и распознавать мошенников училась на собственном горьком опыте. Разумеется, в процессе рассказа она опускала некоторый подробности, говорила лишь в общих чертах, однако я не маленький ребенок и осознавал, из какой грязи она выбралась.
Мне приходилось видеть множество историй в интернете и по телевизору о людях, которым пришлось испытать на себе различные тяжести судьбы, о подростках, которые по тем или иным причинам рано столкнулись со взрослой жизнью. Однако все это мне казалось чем-то вроде страшной сказки, а теперь я сидел рядом с человеком, который лично в этой «сказке» побывал. Мои руки трясло так, что приходилось их удерживать коленями, да и сами колени едва подрагивали от напряжения. Но я продолжал внимательно слушать, не упуская ни единого слова. Я ведь всегда был хорошим слушателем и чувствовал, что этой женщине уже давно было некому выговориться.
– Но почему вы тогда не сделали аборт? – все же осмелился я прервать ее рассказ.
Мама Стеши опустила глаза, словно раздумывая о дальнейших словах:
– Честно сказать, в иной ситуации я бы так и поступила. Наверно, мне просто следовало проявить больше осторожности. Если бы я не сказала родителям о своем недомогании, они не повезли бы меня в больницу и не узнали о моей беременности. Но в итоге меня заставили рожать.
Она иронично усмехнулась, но ухмылка тут же потеплела.
– Видимо, такова судьба… Ведь сделай я аборт, я бы никогда не увидела, какой красивой и хорошей выросла моя дочка.
Женщина достала кошелек и, немного покопавшись, вытащила из него старую, немного блеклую фотографию, после чего протянула ее мне. На фотографии был ребенок, а точнее – младенец.
– Здесь ей полтора месяца, – сказала женщина.
Затем она показала мне другую фотографию, уже со смартфона. На ней – заснеженная улица и закутанные в теплые одежды пешеходы. Я сразу узнал этот район и место, откуда было сделано фото – в этом магазин у остановки зашла моя мама перед отъездом в лагерь. Среди запечатленных людей я почти сразу заметил мою подругу в темном пальто, с шарфом цвета крем-брюле на шее и в белой шапке с помпоном. Рядом с ней шла женщина на вид старше пятидесяти, невысокая и с похожими на Стешины чертами лица.
– Я сделала ее прошлой зимой, когда только вернулась в родной город, – пояснила Евдокия Макаровна.
Она посмотрела на фотографию и утерла вновь возникшие слезы.
– Мне столько всего пришлось вытерпеть. Я не понимала, ради чего вообще живу на этом свете. Но, увидев ее, осознала – все эти годы я только и делала, что убегала. Но ведь от себя все равно не убежишь. Мне понадобилось много времени, чтобы это понять. Без разницы, сможет она простить меня или нет. Я лишь хотела увидеть, какой замечательной девочкой она выросла… Но раз она считает, что будет лучше, если я уйду, то пусть так оно и будет! Я просто хочу увериться, что она будет счастлива.
Ее голос дрожал, а глаза переполнялись слезами. Я видел, что она сдерживается изо всех сил, чтобы не разрыдаться. И тем не менее в ее словах чувствовалась решимость навсегда расстаться со своей дочерью, если та того действительно хочет.