Я накрылся с головой одеялом в отчаянной попытке отгородиться ото всех мыслей. Пусть будет, что будет.
Этой ночью мне приснился странный сон. Будто я стою рядом с неизвестной девушкой на собственной свадьбе. Гости что-то кричат, но я не слышу их, так как мое внимание сосредоточено исключительно на ней. Но вскоре праздничные столы сменяются скамейками в зале суда. Под крики и оскорбления судья выносит мне приговор. Я оказываюсь за родной партой в школе. На руках моих наручники, и все смотрят на меня с презрением и осуждением. Среди них была и та девушка. Я не видел ее лица, вместо него словно была белесая пустота, но почему-то я уверен, что она плачет. И виноват в этом я.
Глава 16. Подарки на день рождения
Тычок локтем слева, тычок локтем справа – и вот я снова в стойке смирно. Мои товарищи как могли поддерживали меня, помогая бороться с желанием упасть на землю и заснуть.
– Семка, ты только это… Не умирай, ладно? – Артем поддержал меня справа.
– Ага, – вторил ему слева Савиков. – Держись, Штирлиц, ты еще нужен нам!
На сцене Людмила Витальевна говорила что-то в честь очередной линейки, но я был слишком занят борьбой с Морфеем, чтобы что-то понимать. Серьёзно, что она такого важного может сообщить, учитывая, что уже близится конец смены? О планах на день я могу узнать у своих товарищей или у Татьяны Николаевны на худой конец. Как назло, голос директора, хоть и громогласно усиленный динамиком, сливался в один монотонный звук, что только усугубляло мою сонливость.
– Стеша, выходи на сцену!
Услышав знакомое имя, я тут же встрепенулся. На сцену действительно вышла моя подруга. Она явно нервничала и стеснялась, и все же, даже немного зажавшись, не переставала скромно улыбаться. Я был обескуражен.
– Стеша, – обратилась к ней директриса, – тебе сегодня исполняется четырнадцать лет. В этот день от всего нашего лагеря мы хотим сделать тебе этот небольшой подарок!
Людмила Витальевна передала девочке скромный дар в виде трех воздушных гелиевых шаров и брелка, который напоминал бы ей о «Восходе» в будущем. Далее директриса еще какое-то время осыпала Стешу поздравлениями, всяческими пожеланиями, а той в свою очередь только и оставалось скромно кланяться, выражая свою благодарность.
Вскоре Стеша, радостно махая шариками, вернулась в строй, и далее линейка шла в своем обычном режиме. Нам поведали, какие мероприятия предстоят сегодня, и после всех объявлений отряды дружно направились в столовую.
На завтрак давали омлет с чаем, что было мне только в радость. Получив свое довольствие, я присел за стол, за которым уже сидели Савиков и Владимир.
– Приятного аппетита, – сказал я компашке.
– И тебе, Штирлиц, – толком не прожевав, ответил Савиков.
Владимир в ответ лишь слегка качнул головой.
Ели мы молча. То ли от того, что еда была вкусной, то ли потому, что не было подходящих тем для разговора. Никто из нас не пытался нарушить трапезу даже случайным словцом.
– А к вам можно?
Знакомый голос на секунду выбил меня из колеи. Держа свой поднос, рядом со мной стояла Стеша.
– Ага, конечно, – сказал я, организовав ей место на столе.
– Присаживайся! – ответил Савиков.
Получив разрешение, девочка села рядом со мной, а я несколько отодвинулся, якобы чтобы ей было свободнее.
На самом деле после того нашего ночного разговора мне было тяжело находиться рядом с ней. Внешне наши отношения вроде как не изменились, но по факту я уже не мог относиться к ней как раньше. Радовало то, что Стеша проявила благосклонность и не стала требовать ответа на свое признание здесь и сейчас, а дала немного времени на раздумья. Вот только я не знаю, смогу ли дать ответ даже через год. Конечно, эта девочка небезразлична мне. Ведь помогал же я ей, несмотря на ее грубый характер, искал общий язык, несмотря на ее замкнутость. И если поначалу я делал это лишь из жалости, то сейчас между нами была устойчивая связь. Но может ли эта связь стать глубже и какие будут последствия? У меня нет ответов на эти вопросы. Да и как на них вообще можно ответить? Это дорога в неизвестность.