Не в силах больше терпеть картину энергетического порабощения, Антон указал пальцем туда, где находился проход в стене. Там виднелась узенькая ниша, прегражденная турникетом и двумя столбиками с шелковой веревкой между ними.
– Звено вон там.
– Комната персонала, – на английском прочитал силовик табличку, размещавшуюся на стене рядом с нишей. – Воображение у них хромает. Я почему-то думал, что дверь обнаружится в какой-нибудь из колонн или даже в клозете несколькими ступеньками ниже. – Он напрягся, сжимая пальцами край столешницы. – Ты чего так смотришь? Там кто-то есть?
Антон, несмотря на дизайнерское освещение и близость к «двери», видел перед собой только глухую темноту. Никогда бы не догадался, что там притаилась дьявольская махина – обыкновенный булыжник среди сотен ему подобных. А все же Звено действительно располагалось в том направлении: сверху сквозь толщу земли просачивался кончик энергетического смерча. Он вращался с такой быстротой, что Антон никак не мог надолго удержать на нем взгляд.
– Полковник, – спросил ученый, – а вы можете видеть т-энергию?
Раньше Антон был уверен, что Павел Геннадиевич тоже смотрит на мир через призму нечеловеческого зрения. Однако вопросы о месторасположении входа в Звено противника насторожили Аркудова. Теперь же он убедился.
– Нет, – покачал головой полковник. – Ген-модифицированные могут только чувствовать. Причем если свое Звено я еще кое-как обнаружу вблизи себя, то вражеское без специальных приспособлений вроде того сканера – хрен.
– Чего же тогда вы от меня хотите? – хмуро ответил Аркудов, внутри ликуя: у него имелось значительное преимущество перед бойцами нифелимов; интересно, прихвостни аннунаков тоже слепы в энергетическом спектре?
Павел Геннадиевич смотрел, как, повинуясь телепатической команде, туристы и силовики занимают позиции. Не поворачивая голову, он ответил:
– Ты получил информацию от Звена, а значит, точно знаешь, где расположены остальные.
– Если я вам расскажу обо всем, вы отпустите меня с дочерью?
Спрашивая, Антон предвидел ответ. Также он знал: бывший кагэбист скорее убьет его, чем позволит уйти – слишком большой была вероятность, что ученого захватят рабы аннунаков и обзаведутся ценными данными. Нет, полковник никогда не подарит врагам такую возможность.
Павел Геннадиевич поднялся.
– Нет, – признался он, практически подтверждая мнение Антона. – Будет лучше, если операцию мы с тобой закончим вместе.
– А дальше что?
– Дальше либо свобода всему миру, песни и пляски, либо полный безоговорочный гаплык, малыш. Идем – парни сообщают, что дверь не открывается, а толщина стены в том месте как минимум шесть метров. Направленным взрывом не возьмешь, да и нет желания цацкаться с местной полицией.
Аркудов прихлебнул горячего чая. Вкусовые рецепторы замерли в восторге – нежная горечь и слабый привкус чего-то напоминающего корицу были божественны. Под прищуренным взглядом полковника Антон с сожалением отодвинул чашку и неохотно поднялся.
– Каков наш план? – поинтересовался у Павла Геннадиевича.
Сохраняя вид подгулявших туристов, они прогуливались у бассейна. Воды было не больше метра, на дне поблескивали монеты разного достоинства, зеркальная гладь отражала их лица – напряженного Антона и демонстративно праздного полковника.
– А ты не слышишь?
– Чего? – поднял брови ученый.
– Тьфу ты. – Полковник бесцеремонно харкнул в бассейн. – Я уже думал, что тебя ген-модификацией проняло – вона как ты нас пораскидал на шхуне. А ты в отца пошел, к сожалению…
Аркудов развел руками.
– Хреново, – констатировал силовик. – Придется с тобой повозиться, раз не слышишь телепатических сигналов.
Ученого также не радовало это известие. Имея преимущество в зрении, он проигрывал в «слухе». А было бы неплохо подслушивать разговоры Отцов.
– Рации куда приятней, – предположил Антон.
– Рацию можно заглушить и перехватить сигнал. А это, – полковник постучал себя по лбу, – хрен перехватишь. Парни говорят, что надо искать другой проход.