– Это как?
– А вот так, лядь, Касаткин. У них сейчас ночь – все города освещены. Но ни одна мартышка даже фарами не блеснет. Остановилось всё. Машины-пароходы-вездеходы – всё, лядь, стоит. Ну точно заснули все. Кое-где огонь поднимается и дым идет, но пожары никто не тушит. И аварий на дорогах масса. Ментов ихних, понятное дело, тоже не видать. Может, у вас, товарищи офицеры, есть какие-нибудь соображения по поводу?
Полковник вновь посмотрел на часы – тщательно дозировал время, отведенное ему на инструктаж.
– Никак нет, товарищ полковник, – ответил капитан Тарасов.
– Я так и думал, – вздохнул Масленкин. – Только и знаете, что в истребителях жопы протирать и девок портить. У нас тут все ОСК ВКО[5] с ног сбилось, потому как космические войска обосрались. Ни один их спутник этой вот дряни не видит, турбины им навыворот. Оно там блещет себе, а они только е…ники раскрывают да в такт ему хлебалами трескают. Эксперты херовые, топора на них нету.
Он в который раз щелкнул, и доска озарилась новым снимком – без странного облака. Клац – снова размытая клякса.
– Видите? Оно то исчезает, то появляется, – прокомментировал полковник. – Типа мерцает. Визуально тоже не обнаруживается, поскольку находится слишком далеко. Но точно известно, что эта хрень опускается вниз и, вероятно, лядь, с целями занять определенное воздушное пространство, расширяется. Над Северной Америкой, считайте, оно уже висит. Теперь наша очередь.
Сменилось еще несколько кадров, и Сергей отметил, что облако увеличивается в размерах. Судя по тому, насколько большим оно становилось всего за десятки минут, скорость его была умопомрачающая.
– А звездный свет что, тоже не видно? – спросил капитан Высоцкий. – Оно ж вроде как непроницаемое.
– А вот сходи и посмотри, лядь, – позволил Масленкин. – Или лучше слетай – туда вам всем и дорога, товарищи офицеры. Боевая задача у каждого из вас фактически одна, как указано в картах-приказах. Если вкратце, то вам, боевые пилоты, приказано провести разведку неизвестного формирования неопознанных летающих тел в верхних слоях атмосферы. В случае чего – разведка боем. Не садиться! Дозаправка, лядь, в воздухе, затем повторное занятие позиций в указанных секторах. Наша эскадра держит вот этот район, – повинуясь движению пальцев, на доске появился спутниковый снимок Охотского моря с ломтиком берега России. – Основная задача – в случае атаки уничтожение возможного противника и удержание вот этих опорных пунктов. Первое и второе звено вот тут, третье и четвертое на соседней позиции. Судя по всему, этот сгусток говна несет какую-то опасность. Возможно, радиоактивное облучение или что-то в этом роде. И уж наверняка возможный противник применяет оружие массового поражения. Потому америкосы все дружно передали привет Мао Цзедуну и благополучно гикнулись. Так что вы там не церемоньтесь. Шмаляйте на здоровье.
– Всегда мечтал о таком приказе, – прошептал Сергею майор Незрелых. – Чтобы разведка боем по собственному усмотрению.
– И чтобы мне там без самоделия! – пригрозил полковник. – Стрелять по команде! Первое и третье звено в наблюдении. Второе их прикрывает. Такие же задания у остальных, лядь, подразделений авиации. Понятно, товарищи офицеры?
– Так точно!
– Товарищ полковник, разрешите? – поднялся с места капитан Высоцкий.
– Ну?
– Можно ли нам действовать по собственному усмотрению, если не будут работать системы дальнего обнаружения?
– Разрешается, – кивнул Масленкин. – Вплоть до открытия огня всем боекомплектом, чего бы там вам ни навешали…
– Шикарный приказ – как раз для нас, – тихо разулыбался Незрелых.
– Еще одно, – полковник поднял колбаску-палец. – Тщательно следить за показателями всех приборов! Любая информация, боеголовкой вам в крыло, бесценна. Передавать малейшие данные приборов непосредственно в штаб. И еще, лядь… Есть вероятность, что хрень эта – густое облако метеоров. Так что будьте готовы поплясать под камушками. Но если это очередная провокация япошек – не дайте этому говну пройти. Валите что есть мочи.
– А если это инопланетяне? – спросил кто-то. Сергею не удалось отметить шутливых интонаций – говорили серьезно и немного испуганно; не каждый день творится подобное.