Сергей поочередно жал на педали тормоза, чтобы могущественная птица не унесла его за затянутый ночью горизонт. Смотрел на убывающие солнечные лучи и улыбался.
Тут бесконечность, взлет над жизнью мирской, спокойствие и отсутствие проблем. Небо! Любовь к этому небу тянет такая, что всякая женщина позавидует. Может, потому и ревнует Люба? Чувствует, ехидна, что муж не только ей принадлежит, но и пастбищам туч далеко внизу между звездным куполом и землей, и чистому пространству вокруг, и далекому голосу офицера боевого управления, и звену, и самолету, и…
«Эх, Люба-Люба, знала бы ты, как я тебя хочу придушить. Но люблю тебя до самого-самого… Даст Бог, все пройдет успешно, неизвестное формирование окажется облаком метеоров, и я вернусь домой. Мы с тобой помиримся, Люба. Обязательно помиримся! Но небо, красотищу эту невероятную, я никогда не брошу. Придется тебе смириться, что у меня есть ты и есть вот оно – небо!»
Эфир был до отказа набит комментариями и краткими отчетами. Большинство самолетов – старенькие МиГ-29 остались на высоте в семнадцать с чем-то километров. Понимая, что взобраться выше им не позволяет конструкция самолетов, очень стремились узнать, что происходит выше. СУ-27 и СУ-35, или в просторечье – двадцать седьмые и тридцать пятые «сушки», добрались до отметки в двадцать две тысячи. Здесь и повисли, ожидая развития событий.
– Дальнее обнаружение молчит. Слышишь меня, Шестой?
– Вас слышу. В пределах видимости ничего подозрительного не наблюдаю…
– Ведущий третьего звена, приподнимитесь еще на пятьсот метров. Цель обнаружена?
– Никак нет, Голова. На мониторах помеха, видимость отличная, но ничего. Вижу только звезды. Закат приближается…
– Четырнадцатая, давайте еще один круг. Внимание, не влетайте на ночную сторону. Повторяю: не влетайте на ночную сторону!
– Куда же мне двигаться? Солнце заходит!
Солнце поглаживало гладкие бока самолетов, резвилось на крыльях и стеклах кабин. Словно и не ночь на подходе, а самый настоящий день – так бывает только на большой высоте. Но гигантское нефтяное пятно, заливавшее весь запад, неуклонно двигалось вперед.
– Выхожу из сектора. Голова, повторяю: выхожу из сектора. Прошу разрешения уйти в тень.
– Пятый, разрешаю, – напряженный голос диспетчера. – Но будьте осторожны. Докладывайте каждые тридцать секунд.
– Вас понял, Голова. Иду к тени по касательной…
Все взгляды обратились на экраны мониторов. Что случится с самолетом, накрытым ночным одеялом?
Вот он влетел в темноту, качнув крылом. Повис, выжидая.
– Вижу, Голова! Цель замечена! – спокойный голос испытателя. – Регистрирую большое скопление…
Он умолк внезапно, словно у него отказала рация. С радаров, вопреки испугу других пилотов, самолет не исчез. Но как будто лишился души. Полетел, углубляясь в полотно темноты. Прямо. Медленно снижаясь, вскоре он скрылся в облаках.
Кто-то бросился за ним, но окрик в эфире остановил, заставил развернуться.
– Занять позиции! – приказ был понятен каждому.
Самолеты медленно двигались вдоль бесконечной вечерней дуги.
– Оно напоминает облако, – раздался чей-то голос. – Плывет со стороны Камчатки и снижается. В облаке замечены правильной формы объекты. Количество неизвестно.
– Я тоже вижу! Мать вашу, да их тут чертова туча! Тысячи… Разрешите стрелять?
– Не стрелять до приказа! – отозвался диспетчер. – Принимаем от вас снимки. Четвертый, где вы?..
Искомый самолет пролетел мимо. Перевернулся – кабиной книзу. Сквозь стекло Сергей видел, что голова Четвертого болтается из стороны в сторону, руки повисли, отпустив штурвал и рычаги. Полсекунды, и он скрылся из поля зрения, бесконтрольно падая.
– Вижу их!
– Вижу!
Эфир взорвался возбужденными выкриками. Командир звена Сергея приказал отключить общий гам. Стало тише, но некоторые обрывки фраз доносились.
– Это похоже на дождь из мелких астероидов и метеоров. Странно, что они не сгорели в мезосфере.
– …поврежден. Повторяю: я подбит. Крыло повреждено, не работает гидросистема! Падаю!..
– Там за камнями еще что-то движется.
Сергей изо всех сил всматривался в небо над собой, но по-прежнему ничего не видел. До тех пор, пока ночная тень не прикоснулась к самолету.
Воздух перед кабиной раздался уродливым бесформенным пятном, испещренным волнистыми линиями какого-то вещества, напоминающего туман. В нем, не пылая, впрочем, в огне атмосферы, стремительно падали метеоры – от мелких, размером, наверное, с ноготок, до больших, превышающих размерами средний автомобиль.
Самолет встрепенулся, обходя наиболее опасных противников. Мелюзга, чуть больше пылинок, забарабанила по металлу. Несколько камней попали в стекло кабины, первые удары та выдержала, а потом покрылась сеткой мелких трещин.