Сам того не зная, раб аннунаков дал Антону важнейшую подсказку. Оставалось надеяться, что с помощью своего союзника Аркудов совершит задуманное.
Возникла еще одна мысль. Глупая, но, возможно, самая важная и справедливая.
Антон твердо решил, что необходимо убивать любого, содействующего Отцам или Правителям. Он понимал, что находится в открытом море, окруженный приспешниками нифелимов, и наверняка сюда приближаются вспомогательные силы аннунаков. Но вид истерзанного осколками женского тела порвал в нем тонкую ниточку хладнокровия.
На залитом бурыми лужами полу могла бы лежать не худышка-доктор, а его собственная дочь. Из-за чего? Из-за свары между двумя кланами демонов, тысячелетиями использующих и насилующих род человеческий!
Надо покончить с ними раз и навсегда. Убить! Уничтожить немедленно!
И начать необходимо с полковника.
– Куда?! – рыкнул один из матросов, когда ученый проскочил мимо него, чудом не нарвавшись на пулю.
Остальные моряки напряглись, поднимая оружие, но, узнав в Антоне пассажира, занялись осмотром тел. Стремясь на верхнюю палубу к заветной цели, Аркудов мельком подумал, что принял правильное решение. Из обреза он мог бы убить двоих-троих, однако следующим трупом стал бы сам. Куда мудрей было застрелить полковника в суматохе, а потом каким-то образом сбежать с корабля. Да так, чтобы не пострадала дочка…
Но уже приближаясь к поручням, где лежали оглушенные противники, Антон сообразил, что поступает глупо. Смерть Павла Геннадиевича мало что изменит, к тому же остаются неучтенные факторы: как дальше быть и за что сражаться, не зная истинной расстановки сил между нифелимами, аннунаками и людьми. Все же лучше притвориться союзником Отцов и разобраться с Правителями. А позже придет время и «доброжелательных» homo primus, то бишь «людей первых», или как там их называют.
Поза полковника не изменилась. А вот убийца успел немного прийти в себя – раньше он лежал у поворота к трапу, сейчас же находился почти рядом с Павлом Геннадиевичем. По пути ему удалось подобрать уроненную силовиком «беретту», напряженные пальцы с усилием оттягивали затвор.
Антон смотрел на лежащих рядом насильников человечества, и в нем боролись противоречивые чувства. Страх за жизнь Светланки бился в тисках ненависти к полковнику, здравый смысл задыхался под мнением: необходимо что-то сделать – лишь тогда получишь настоящую свободу, слабое отражение которой подарила ген-модификация.
– Полковник, я хочу вас убить, – признался Аркудов. – Знаю, что нельзя, но ничего не могу с собой поделать.
Павел Геннадиевич внезапно открыл глаза. Они были удивительно ясными, ни отблеска боли.
– Давай, сынок, – сказал он, глядя на Антона. Улыбнулся: – Ты сделаешь мне большое одолжение. Хреново только будет торчать в Ретрансляторе – там заправляют мои враги.
Раб аннунаков, несмотря на слабость, сумел привести пистолет силовика в боевое положение. Пошевелился. Рука убийцы медленно подвинулась в сторону полковника.
Аркудов проследил за ним, но ничего не предпринял.
«Павел Геннадиевич спас мне жизнь, – подумал он. – Будет несправедливо, если он умрет от моей руки».
Перед его глазами лежали не полковник и слуга аннунаков, а замершие в конвульсиях жители Горинчево. Они опять вернулись, чтобы посмотреть на месть, на искупление их мученической смерти. Аркудов зажмурился.
Ядовито-желтый силуэт убийцы торжествующе замерцал. Представитель касты экзотических кровососов готовился выпустить жизнь из врага, который стал причиной сумасшествия Антона. Ненавистная Аркудову одним только своим существованием пешка аннунаков и беспринципный говнюк, занимающий далеко не последнее место в иерархии Отцов-нифелимов. Одинаково опасные для человечества и безмерно отвратительные Антону существа. Первый бесспорно должен умереть – оставить его в живых означает потерять многое, хотя и недополучить информацию. А вот второй…
Ученый снова посмотрел в глаза полковника. Тот улыбался, точно всю жизнь мечтал уйти в мир иной после выстрела в голову. Он давно уже был не человеком – цепной тварью Отцов, но глаза его говорили обратное: человек остался и борется за свое существование; возможно, он так же, как и Игорь Аркудов, сумел не поддаться влиянию и рассчитывал когда-нибудь поквитаться с обеими сторонами конфликта.