Но вернемся же к ситуации в Крыму. Сейчас там проводится Референдум, главным вопросом которого стоит отделение полуострова от Украины и вхождение в состав Российской Федерации или, как заявляют некоторые, Турции. Если оставить без внимания манипуляции с общественным мнением, вполне возможно, что…
Финский залив
2 августа 2012
Мотор небольшой надувной лодки работал беззвучно. Даже не чувствовались монотонные вибрации, к ним пассажиры привыкли в первые же минуты плавания.
Обычно звездное небо закрывали тяжелые облака, ветер гнал их куда-то на запад, изредка низвергаясь с вышины, чтобы бросить горсть соленых брызг кому-нибудь в лицо. За кормой неспешно растворялось во мраке золотистое сияние далекого берега, шум машин давно потонул в мерном шелесте волн. Легкие путешественников сводило от ядреного морского воздуха, остро чувствовался запах Closterium moniliferum – ярко-зеленых прудовых водорослей, генетически усовершенствованных и распространенных в морской воде после взрыва на Ленинградской АЭС; водоросли поглощали стронций и другие радиоактивные элементы.
Холодные волны Финского залива выплескивались из темноты и перекатывались через низкий борт, отчего в лодке становилось еще холодней. Людмила куталась в воротник дутой зимней куртки, по случаю прикупленной в порту, и выглядела жалко. Однако смелая девушка держалась и изредка поблескивала разгневанными глазами: «Видишь? Я терплю!»
Роман совсем не горел желанием брать Батурину с собой в опасное путешествие. Но все же взял. Всяко лучше, чем оставлять ее в чужом городе одну.
– На судно ты не поднимешься! – в который раз повторил он, закрепляя сказанное ударом кулака по колену.
– Поднимусь!
– Нет! Ты останешься в лодке.
– Я пойду с вами!
– Нет! Не пойдешь!
– А вот пойду! Что, если кто-нибудь обнаружит наш челнок, а в нем – меня?
Роман скрипнул словами и перечить не стал. Сыграла та же карта, которая не позволила Людмиле остаться в порту.
– Юрик говорит, – отозвался Иван Петрович, – что всегда защитит прелестную девушку. Он всегда любил молдаванок.
– Я не молдаванка, – буркнула Людмила, продолжая буравить взглядом Романа.
– Он тебя и не любит, – хмыкнул Сохан. – Просто сказал, что защитит. А сейчас рассказывает о своих похождениях в молдаванских виноградниках в тридцать седьмом.
Глядел старик на нос надувного челна – скамейка там, конечно же, пустовала.
– Рекомендую сидеть тихо, – напомнил о себе Вадим. – Мы приближаемся.
– Фу, пошляк! – хрипло крякнул Иван Петрович, тыча пальцем в пустое место.
– Чего? – не понял начальник охраны погибшего олигарха. – Что я такого сказал?
– Ты – ничего, – отмахнулся Сохан. – Тут Юрик мне об одной даме рассказывает. Такая сисяс… – Он бросил мимолетный взгляд на улыбающуюся Людмилу и умолк, отвернувшись.
– Похабника вашего в разведку пошлем, – шепнула Батурина деду. – Впереди меня пойдет.
– Никуда ты не пойдешь! – громко прошипел Роман. – Тебя убьют в первые же секунды сражения!
– А ты мне оружие дай. – Людмила стремительным движением прижалась к нему и обмякла. – Дай пистолет.
– Неглупая идея, кстати, – заметил Вадим. – Любое оружие в нашей маленькой команде на вес золота.
– Ты стрелять-то умеешь? – спросил Ветров у девушки, мысленно чертыхаясь: не подумал ведь раньше, хотя имел тысячу шансов научить Людмилу.
– А вот умею, – вызывающе произнесла Батурина. – В каждом фильме видела – только и знай, что нажимать на курок да затвор перещелкивать.
– Не курок, дуреха, – каркнул дед, ехидно блеснув глазами. – Курок спускают. А нажимают на крючок или спусковую скобу. Понятно?
– Дай пистолет, – ласкаясь к Роману, попросила Людмила. – И покажи, как им пользоваться.
Ветров извлек из-под куртки запасной пистолет и протянул его девушке. Когда оружие оказалось в маленькой ладошке, внезапное воспоминание так стиснуло горло Романа, что он едва не закашлялся. Ему вспомнилась обнаженная Людмила, глядящая на него стеклянными глазами, и напряженный тонкий пальчик на крючке.