Кто-то протянул руку им навстречу, и, шагая через расщелину, Тиа ухватилась за нее. Поднявшись, она поняла, что держит крепкую ладонь бабушки Маттиаса, Дексны.
Глава двадцать первая
Тиа
— Истинная дочь своей матери, — заметила Дексна, крепко держа Тиа и оглядывая ее с ног до головы. — Ты цела? Не ранена?
— Не думаю, — медленно ответила Тиа.
Дексна может разговаривать? Она раньше и представить себе этого не могла.
Рядом с Дексной стоял Лукиан, переводя дух. У его ног лежал вентилятор.
Тиа еще не успела ничего сказать или сделать, а из туннеля уже показался Питер. Тиа протянула ему руку и помогла вылезти.
— Маттиас бы не выжил без помощи Питера. Он рисковал ради нас жизнью.
Лукиан и Дексна некоторое время молча смотрели на него. Тиа не знала, что они могут сделать, но была поражена, когда Лукиан вежливо кивнул, а Дексна пожала мальчику руку.
— Здравствуйте, — сказал Питер и вытаращил глаза на огромное озеро, окруженное тонкоствольными деревьями. Он раскрыл рот от изумления. Вдалеке Тиа уже могла различить фигуры конькобежцев, спешащих на работу после обеда. У Питера точно будет множество вопросов.
Неужели никто не начнет кричать на нее? И вот момент, которого Тиа боялась больше всего, прошел. Они вчетвером аккуратно вытащили сани. Маттиас безмятежно спал.
— Он упал, — объяснила Тиа. — Его ноги застряли в ледяной расщелине. Я не думала, что нам удастся вытащить его…
Дексна быстро ослабила ремни, удерживающие Маттиаса, принялась ощупывать его руки и ноги, приподняла веки, аккуратно повернула голову в одну и другую сторону. Спустя минуту она коротко кивнула.
— Особого вреда нет.
— Ты уверена? Он будет прежним Маттиасом? — Тиа не стала сопротивляться, когда Дексна начала осматривать и ее, но потом решительно стряхнула ее руки, стараясь говорить как можно более уверенно.
— Со мной все в порядке. Мне нужно найти Долана: Хэм с Пег отморозили лапы. — Она достала лезвия коньков, стараясь не смотреть в глаза Питеру.
— Тебе следовало бы в первую очередь сходить с нами в Архив, — сказала Дексна, заворачивая Маттиаса в меха. Она наткнулась на одну из химических грелок Питера и испытующе потыкала ее пальцем. Тиа хотела уже что-нибудь сказать, но Дексна лишь пожала плечами и спрятала вещицу назад в меха. Казалось, ее ничто не может удивить.
— Отправлю посыльного твоей тетушке Лане, — продолжила она. — Думаю, Долан с Селой тоже у тебя дома. Вас с Маттиасом хватились на Восходе, и они очень волновались.
Дексна жестом пригласила Питера в свои сани, а Лукиан попытался замаскировать вентилятор старым тряпьем. Питер не сводил глаз с озера. Казалось, его заинтересовали пустые рыболовецкие доки, хотя сейчас лодок в них не было: они все ушли на противоположную часть озера. Интересно, как он воспринимал открывшийся ему мир?
— Нужно переждать немного, если мы не хотим привлечь лишнее внимание на задворках, — предупредил Лукиан.
Тиа покачала головой:
— Я не могу ждать. Мне нужно встретиться с Доланом. Я привезу его с собой в архив, — она повернулась к Питеру. — Езжай с ними. Я вас догоню.
Пока никто не успел возразить, она уже неслась к Главной Дороге.
Еще не доехав до первого проезда, Тиа оступилась и едва не растянулась на жестком льду. Все-таки она нуждалась в отдыхе. Был полдень, и освещение включили на полную катушку, но ей все казалось тусклым, даже после сумрака туннеля. И весь свет был зеленого оттенка — как она могла раньше этого не замечать?
Она понимала, что нужно что-нибудь сказать Лане, но способность логически мыслить покинула ее. Ей хватило сил только на тяжелый вздох перед тем, как скинуть лезвия коньков и открыть входную дверь в дом.
Лана и Села стояли у раковины в главной комнате. Едва они увидели ее, как горестное выражение на их лицах исчезло…
За длинным столом перед полной тарелкой еды одиноко сидел Долан. Увидев это, Тиа поняла две вещи: первое — она проголодалась так же сильно, как и устала, и второе — Долан, видимо, тоже очень переживал. Еда на его тарелке оставалась нетронутой.
Он вскочил на ноги.
— Вранье, Тиа? Ты солгала? Я думал, что знаю тебя. Считай, что с твоими обязанностями в питомнике покончено. Я никогда не доверю жизни чикчу лжецу!