— Оставить как есть? Но Лана! Туннель, фрески — все не так, как мы думали. Наши предки никогда не хотели, чтобы мы навечно оставались здесь, и Роуэн тоже следует это сказать. Все должны знать…
Лана мягко перебила ее.
— Роуэн знает об этом проходе, Тиа. Давно.
— Что?! Но она не может знать. Откуда… Она же говорила, что не существует прохода… — Тиа пожалела о том, что не может соображать так быстро, как хотелось бы. — Получается, она солгала тогда, на заседании Совета. Ведь она сказала, что выходя на поверхность не существует.
— Да, — сказала Лана. — Мы должны рассказать друг другу множество вещей.
— О чем ты сейчас говоришь? — Жалобно спросила Тиа. — Вы что, все были на поверхности? Почему ты не можешь прямо мне сказать?
— Нет, я там не была. — Лана встала, чтобы снять чайник с огня. — И я хочу услышать об этом. А насчет всего остального — что ж, тебе недолго осталось ждать.
Она поставила перед Тиа полную чашку горячего подслащенного рисового отвара и налила еще одну себе.
Тиа отпила большой глоток. Что все это значит? Она проснулась с надеждой, что откроет жителям Грейсхоупа правду, а вместо этого ей единственной требовались ответы на вопросы.
— Тиа, я хочу рассказать тебе одну историю, пока у нас еще есть немного времени.
Есть немного времени? Тиа удивилась. Они что, куда-то собираются?
— Когда ты была совсем крошкой и только начинала ездить на коньках — тебе исполнилось два — ты очень привязалась к одной игрушке. Это был горшочек для рисового отвара, дети из старого квартала играли им какое-то время и передавали его друг другу. Он выглядел совсем простенько, крышка от него потерялась, вся роспись стерлась. Но ты таскала его с собой повсюду целый месяц.
— Я этого совсем не помню.
— Было бы странно, если бы ты это запомнила. — Лана наклонилась к ней и пригладила ее волосы. — Как-то раз, пока я работала в саду, ты играла с горшком и умудрилась запихнуть в него два круглых камня. Затем ты передала его мне и попросила достать их. Я пыталась, но их невозможно было вынуть. Я до сих пор не понимаю, как тебе удалось засунуть их внутрь.
Лана указала ей на чашку, и Тиа покорно допила отвар.
— Ты ужасно расстроилась, — продолжила она, — и тогда я спрятала горшок и отвлекла тебя другой игрушкой. На следующий день я вернула его тебе, но ты снова разозлилась, пытаясь вытащить камни наружу. И снова мне пришлось убрать злосчастный горшок. Я надеялась, что ты в конце концов позабудешь о камнях и станешь играть с ним, как прежде.
Но этого не случилось. Каждый раз, как я вручала тебе горшок, ты проверяла, на месте ли камни, и снова злилась. В конце концов я отдала этот горшок другому ребенку. Ничего, кроме разочарования и горя, он тебе не приносил.
Лана замолчала.
— Тиа, ты хоть понимаешь, зачем я так подробно рассказываю тебе эту историю?
Тиа призадумалась. Пальцы на ее ногах начало приятно покалывать теплом.
— Это как-то связано с моим упрямством? — Предположила она. Тепло продолжило подниматься вверх по ногам.
— Можно понять это и так. Я считаю, что раз ты нашла изъян в горшке, не стоит дальше с ним играть. Он становится только источником разочарования, поскольку уже никогда не может стать таким, каким бы ты хотела его видеть. Каждый человек должен уметь принимать свое прошлое и то, что в нем случилось. Без сожаления и горечи. Иначе просто не остается смысла жить дальше. Я хочу, чтобы ты вспомнила об этом завтра.
— Но зачем? Что должно случиться завтра? — недоумевала Тиа. Тепло поднялось к ее рукам, затылку и глазам. Веки отяжелели, ее стало клонить в сон. Вздрогнув, она поняла, что выпила не совсем простой рисовый отвар. Вот почему он был таким сладким, — подумала она, уже совсем сонная, чтобы расстраиваться.
Лана улыбнулась и легонько сжала ее руку.
— Я отведу тебя в спальню. Сегодня больше ничего не случится.
Одна мысль не шла у нее из головы. Покорно следуя за тетей в спальню, она с трудом спросила:
— Вы увидитесь с Доланом сегодня?
Лана кивнула.
— Думаю, да. Он уже несколько раз заходил навестить тебя.
— Ты можешь извиниться за меня? Я, наверное, не успела.
Лана улыбнулась.
— Не волнуйся на его счет. Долан любит тебя и не понимает, в чем заключается его роль. Он так переживал…
Она резко замолчала.
Опять какие-то полунамеки. Когда у Тиа будут силы, она потребует объяснений. Но сейчас все, на что она была способна, — залезть назад в постель. Она оказалась еще теплой.
Глава двадцать четвертая
Питер