«Ага! — подумал он. — Вот и ты».
Ему стало ужасно жарко. Он расстегнул куртку, но это не помогало.
Он шагнул с саней, споткнулся и рухнул на колени в снег.
«Разве это не смешно? — подумал он, развалившись в снегу. — Даже не холодно…»
Он смотрел в небо и различал там звезды, хотя отчасти понимал, что это невозможно: день же! Звезды раздувались, увеличивались в размерах и вдруг превратились в небольшие сферы, которые приветливо сверкали с неба. И мир разом ухнул в темноту. Это стало облегчением: как будто ты слишком устал, чтобы вставать, и для тебя выключили свет.
Питер уже ничего не понимал, когда скулящая Саша, все еще запряженная в санки, легла рядом с ним, подняла голову и стала звать на помощь.
Глава двадцать пятая
Тиа
Когда она очнулась, Лана уже ушла. Вместо нее в большой комнате за столом сидела Села.
— Отдохнула? — Приветливо спросила она. — Долан уже ждет тебя в питомнике.
— Правда?
Неужели, несмотря ни на что, Долан не выгонит ее из питомника?
— Села… — Тиа с трудом могла смотреть ей в глаза. — Это я во всем виновата. Маттиас не хотел подниматься на поверхность, особенно после того, как туннель начало затапливать. Но я отказалась вернуться, и Маттиас чуть не погиб.
Села встала из-за стола, подошла к Тиа и взяла ее за подбородок.
— С ним все в порядке, или будет в полном порядке очень скоро. Я не могу сказать, что вы мудро поступили. Но никто на вас не злится, во всяком случае, пока. Вы излечили что-то вроде ментального паралича, которым страдали все жители Грейсхоупа, в особенности члены Первой линии родословной. Но больше я сказать не могу, потому что обещала Маттиасу, что вы одновременно услышите всю историю, а получится, что я ушла и уже половину рассказала тебе. Для начала вымойся и поешь. Если я привезу тебя голодную и грязную, Лана со мной неделю разговаривать не будет. И поторопись.
Тиа не надо было уговаривать. На полпути к ванной она обернулась.
— Это ведь ты оставила мне карту?
Села покачала головой.
— Нет, не я.
На задворках было безлюдно и, пока сани мчались по льду, Тиа молчала. Она думала, что Села свернет на улочку, ведущую к Архиву, но они проехали ее. Спустя минуту собаки подвезли их к одной из дверей в доки рядом с озером.
— Вот мы и на месте, — сказала Села.
Тиа огляделась. Вокруг никого не было. Лодки ушли рыбачить на озеро, и оба длинных дока пустовали.
— Зачем мы здесь? — спросила Тиа. — И где Маттиас?
— Маттиас в Архиве, — сказала Села. — Он не в том состоянии, чтобы ездить на коньках.
— Но ты же сказала, что мы услышим историю вместе.
— Я сказала, что вы услышите ее одновременно. Маттиасу ее расскажет бабушка в Архиве. А ты узнаешь ее здесь.
— От тебя?
— От Лукиана.
Тиа остолбенела.
— От Лукиана? Но почему?
Села взяла Тиа за запястье и слегка сжала его.
— Потому что он сам попросил об этом. — Она посмотрела куда-то поверх Тиа. — А вот и он.
Тиа обернулась и увидела, как Лукиан изящно катится по тропинке. Он был высоким и худощавым и ехал с такой грацией, что Тиа опешила. Он всегда представлялся ей нахмуренным сычом, нахохлившимся над письменным столом. Лукиан между тем лихо затормозил перед ними и приветливо кивнул.
— Как дела, Тиа? — он смотрел вниз, в его голосе сквозило обычное напряжение.
Она выпрямилась и расправила плечи.
— Хорошо, спасибо.
— Ну что ж, думаю, настала пора вас оставить. — Села потерла руки и безвольно уронила их вдоль тела. — Тиа, не забудь, что сегодня днем тебя ждут в питомнике.
— Я помню, — ответила она.
— Лукиан… — начала Села, потом замолчала, обняла его и пошла к своим саням, ни разу не оглянувшись.
Тиа изумленно смотрела ей вслед. Она еще ни разу не сталкивалась с тем, чтобы Селе было нечего сказать.
— Прогуляемся? — Лукиан приглашающе указал в сторону тропинки, уходящей от доков и скрывающейся под деревьями.
— Конечно. — Тиа кивнула. Она не станет позорить себя какими-то бесцеремонными расспросами.
— Я начну с самого начала, — сказал Лукиан, и они поехали по тропе.
— Около двадцати лет назад группа молодых инженеров-энтузиастов стала изучать способы расширить наш мир. Поначалу их не интересовала поверхность земли — ее они считали неприспособленным для жизни пространством. Вместо этого они рассчитывали освоить противоположный берег озера, который, по их мнению, годился для поселения. Девушка из Первой линии использовала все свое влияние в Совете, чтобы утвердить проект исследования. Звали ее Маи.