Он посмотрел на счастливых, те медленно поднимали свои пустые глаза обратно к небу. Звук из их ротиков медленно превращался из шипения змеи в затяжной, скрипучий вороний крик. Девочка быстро-быстро забила по руке Берни, в ее глазах появилась осмысленность, он тут же убрал руку из ее рта. Как только он это сделал, она всхлипнула, набрала воздуха в легкие, Берни испугался, что она опять завизжит, но девочка присоединилась к песне, поймав общую тональность:
Сонмы Счастливых пред нами стоят
Нашей песне в душе они вторят
Берни кивнул ей и вернулся на свое место рядом с Диали, он хотел взять ее руку, но вспомнил, что его собственная рука, вся в слюнях и, незаметно от подруги, он начал вытирать ее об штаны сзади. Красный свет стал ярче. Символы на камнях резко вспыхнули, словно раскаленные. Диали тут же сама взяла руку Берни, не замечая, что она, местами, еще мокрая. Гул нарастал, теперь, это был не комариный писк, он был похож жужжание миллиона пчел, проникал внутрь головы, Берни немного сопротивлялся ему. Но вскоре, гул проник в его сознание, вытесняя оттуда все мысли и заставляя только петь и смотреть.
С вершины холма, сквозь гул, донесся детский крик, а за ним, утробное рычание, такое громкое, что Берни услышал его несмотря песню. Эти звуки снова подстегнули детей петь громче. Если Ник закричал, значит, он начал совершать восход. Это крики радости и счастья, которые никто из побывавших на вершине холма, еще ни разу не смог сдержать. Толпа детей в лесу теперь орала песню во всю глотку. И с каждым новым детским воплем с вершины холма и следующим за ним громким утробным рычанием, дети внизу брали новые звуковые вершины.
ВИДИМ МЫ, ЧТО ТЫ ЕСТЬ КРАСОТА!
Послышался громкий треск и детский крик с вершины резко оборвался. Красный столб, уходящий в небо, ярко вспыхнул. Лица детей выражали неподдельный восторг - только что, когда вспыхнул красный столб света, Ник ушел туда, где он познает радость и вечное счастье. Гул достиг своего апогея и Берни почувствовал, что теряет сознание. Диали, рядом с ним рухнула ему под ноги прямо на полуслове. Счастливые тянули свой вороний визг, смотря на звезды, а дети перед ними шатались и падали не в силах больше вынести проникающее в голову пчелиное жужжание. Берни был счастлив и опустошен, песня почти затухла, он испытывал глубокое удовлетворение. Он уже имел внутренний стержень и потому еще мог сопротивляться гулу, не давая сознанию отключится. Берни и еще несколько детей допели песню, произнеся последнее слово, все они, как по команде, замолкли.
«Эх, Лиам, был бы ты здесь! Как я хочу, чтобы ты испытал это!» - Берни опустился с блаженной улыбкой на колени. Сознание покинуло его. Последнее что он услышал, были громко произнесенные голосом Софима слова:
-По воле моей...
Берни упал рядом с Диали. Их лица лежали друг напротив друга, чуть-чуть соприкасаясь лбами, казалось, что дети просто мирно спали.
4
Ган уселся рядом на лежанку, задев Берни локтем.
-Ты это видишь, а? - толстяк провел у себя перед лицом ладонью.
Берни искоса посмотрел на Гана. Все дети вокруг вытворяли что-то невообразимое. Кто-то пел, кто-то танцевал, кто-то, как Ган, сидел на полу и водил перед своим лицом руками, наблюдая как в воздухе, от ладоней остаются медленно исчезающие светящиеся линии.
-Да, Ган, я вижу. - ему не хотелось выделяться. - У тебя очень красиво получается.
Берни было противно за этим наблюдать. Еще недавно, они вместе с Диали с нетерпением ждали, когда наступит время восхода. Это был праздник для них. Но в этот раз, Диали рядом не было. Более того, сейчас он должен был радоваться восходу Ди. Он хотел бы быть рад за подругу, но что-то Берни ело изнутри. Сжирало, не давало успокоиться и расслабиться. Что-то во всем этом было неправильно. Со всех сторон доносились слова песни, Берни передернуло от отвращения. Он не представлял, как он будет петь вместе со всеми в таком состоянии. Нужно было что-то делать. Он встал с лежака, Ган, сидевший рядом, не обратил на него внимания. Перед ним, на полу, сидели два мальчика и широко улыбаясь, гладили друг друга по щекам.
Возможно, именно в этот момент Берни глубоко внутри себя понял, что сбежит отсюда, и не когда-нибудь, а именно сегодня. Мысль еще не была осознана и принята им в полной мере, и пока он просто стоял и смотрел на мальчиков, сидящих перед ним, понимая, что это не правильно. И всё, что происходит с ним последние полгода с Жозель и Софимом, было не правильно. Неправильно каждые семнадцать дней совершать восход. Неправильно есть грибы, от которых хочется петь и все вокруг становится таким ярким и красочным. Неправильно орать эту песню, неправильно быть счастливым, неправильно, что Лиам не рядом с ним. Но самое неправильное из всего этого было то, что через пару часов начнется восход Диали. Берни хотел это остановить. Пусть Диали будет его ненавидеть после этого, но Берни отсюда сбежит и ее заберет с собой. С такими мыслями он быстро пошел к выходу из пещеры. Его детское лицо выражало мрачную решимость, свойственную мужчинам, когда те окончательно принимают трудные, но верные решения.