Девочка была спокойна как удав:
-Волосы красивые мои, они нравятся всем-всем и маме тоже.
Жозель резко отвесила девочке звонкую пощечину. Берни это видел и потому заметил, как взгляд девочки прояснился, и она, потирая красную щеку, подняла на ведьму вполне осмысленный взгляд.
-Куда он делся?! - Жозель трясло от злости.
-Он просто остановился, Жозель. - девочка продолжала теребить свои волосы. - Просто встал на месте и все.
Жозель будто взбесилась еще сильнее:
-Когда?! Когда это случилось?! - ее длинный нос упирался в курносый носик девочки, будто изогнутый клюв хищной птицы в жертву.
Девочка медленно взяла свою прядь волос и поднесла ее к лицу ведьмы:
-Жозель, как ты думаешь, у меня и правда красивые волосы?
Ведьма бешеными глазами смотрела в детское лицо, силясь понять, что это сейчас было. Чем дольше она смотрела, тем сильнее злость лишала ее способности мыслить. Она не заметила, как сжала когтистые руки, лежащие у девочки на плечах, и отросшие когти так сильно впились в белое плечо, что по детской руке потекла струйка крови. Девочка, не убирая пряди волос от лица Жозель, произнесла тихое «Ай». Ведьма дернулась, словно от пощечины и отпустила девочку.
Берни не стал дальше наблюдать, за происходящим, и полез дальше через заросли, огибая поляну и приближаясь к холму. Забираться на холм, с поляны смысла не имело, его тут же заметили бы, поэтому, ему предстояло по лесу обойти его и забраться с противоположной стороны. Берни полз, стараясь не шуметь. Вскоре заросли закончились, и он смог идти в полный рост. С поляны раздался громкий голос Жозель, слов Берни не разобрал, но понял, что ведьма дает последние указания, он ускорил шаг. Холм возвышался над ним, будто толстое пузо спящего великана. Он пошел наверх. По началу, склон позволял идти, но вскоре он стал настолько крутым, что Берни пришлось ползти по нему на четвереньках, хватаясь за траву и камни. Ветер донес с поляны пение. Восход Диали начинался и он быстрее пополз наверх по холму. Выше показались на фоне темного неба черные кончики находящихся на вершине камней.
Берни быстро уставал, ползти наверх оказалось труднее, чем он предполагал. Он перевел дыхание и снова двинулся к вершине. Пение с поляны доносилось все отчетливее, дети распевались, их голоса крепли, с каждым новым куплетом они погружались в состояние в котором уже невозможно перестать петь. Берни слишком хорошо знал, что это такое, когда поешь и не хочешь останавливаться, когда единственным смыслом твоей жизни является песня. Дыхание снова сбилось, ноги будто отнялись, с поляны холм казался не таким уж и высоким, но теперь Берни понимал, что это не так. Он посмотрел вниз, верхушки самых высоких сосен качались у него под ногами. Берни пополз дальше, он попробовал идти, но склон холма был такой крутой, что существовала опасность при любом неверном движении покатиться кубарем вниз. Вдруг, с вершины холма раздался громкий звук, будто огромный кузнечный молот ударил по наковальне, от неожиданности Берни вздрогнул. К общей песне внизу добавился противный скрипучий звук, словно кто-то бесконечно открывает не смазанную дверь и та стонет, надрываясь, что есть сил. Счастливые решили присоединиться к общей симфонии звуков.
«Быть может, они хотят петь так же, как этого хотят дети стоящие внизу, но петь они не могут, и из их ротиков может вырываться только этот ужасный скрип?» - Берни передернуло от своих размышлений. Он отогнал мысли о счастливых подальше, в глубь своей головы, куда не часто (еще ни разу в жизни), он не старался заглянуть осознанно и, сжав зубы, полез на вершину холма.
Он поднялся в тот самый момент, когда дети внизу распелись в полную силу. Берни, приметил валун, за которым можно сесть, не опасаясь быть увиденным. Он, тяжело дыша, подбежал к нему и рухнул на землю. Странно, но песня здесь была слышна очень хорошо, как будто детский хор был не снизу, а находился рядом. Берни выглянул из-за валуна. Метрах в тридцати от него стоял камень, почти правильной прямоугольной формы. Этот камень был одним из нескольких таких же, камней, образовывавших широкий круг правильной формы. В центре этого круга находился каменный выступ со срезанной вершиной, он вполне мог бы подойти для роли обеденного стола, не будь он таким большим и тяжелым. На этом каменном столе, стояла в своем зеленом одеянии из листьев и трав Диали. У девочки были завязаны глаза. Берни рванулся было к ней, но тут он увидел Софима. Великан стоял перед Диали, его огромные, перетянутые канатами мышц руки были выставлены в стороны. Софим был недвижим. У Берни появилось ощущение, что он ненастоящий, каменный, такой же, как окружающие его столбы.