-Ты пришла сюда по собственной воле, дитя?
Берни сразу узнал голос Жозель, саму ведьму он не видел, обзор ему перекрывал стоящий валун.
-Да! - звонкий голос Диали. У Берни пошли по коже мурашки, ему послышалось или в голосе действительно звучала радость?
-Ты пришла сюда, дабы лечь в основание Обелиска?
Берни, стараясь скрываться в траве, пополз на животе к ближайшему валуну.
-Да! - Берни взглянул на подругу, и увидел, как она застенчиво держит руки за спиной, подавая тело вперед и улыбаясь в полный рот. Такую позу принимают дети, когда испытывают состояние игривой застенчивости.
-Ты пришла сюда готовая отдать душу свою темной вечности без остатка?
Берни увидел Жозель и его на мгновение парализовало. Он невольно задержал дыхание и сжал кулаки, загребая в ладошки попавшую между пальцев траву. Софима он всегда побивался, робел при виде его, но гигант сейчас был недвижим, и Берни надеялся, что он пробудет в таком состоянии подольше. Жозель же... Это была не та женщина преклонных лет, которую Берни знал до этого момента, это был монстр из детских кошмаров. Такие монстры вылезают из-под кровати или шкафа в ночное время и откусывают детям головы, если те проснутся и не успеют вовремя спрятаться под одеялом. В одной длинной костлявой руке серо-зеленого цвета она держала ржавый серп с крутоизогнутым лезвием, другой рукой она нежно гладила Диали по волосам. Куда подевалась ее идеальная осанка? Спина была сгорблена, вдоль позвоночника местами торчали костяные наросты. На зубастую морду Жозель (а кроме как мордой, это назвать никак было нельзя) ниспадали редкие волосы. Берни тут же живо представил, как ведьма вырывает свои пышные седые волосы, оставляя лишь редкие островки растительности. Видимо, после каждого восхода они отрастают заново. Внизу живота все сжималось от страха, призывая немедленно сходить в уборную.
-Да, Жозель, я готова!
Берни вышел из оцепенения и шустро пополз к камню. Плана у него не было от слова «совсем». Диали не стояла бы такой довольной, если бы у нее не были завязаны глаза. Быть может, если ему удастся сорвать с ее глаз повязку, что-то пойдет не так и у них получится убежать. Он привалился спиной к валуну и аккуратно выглянул из-за него.
-Ты пришла сюда, готовая отдать свое тело Арготу? - неизвестное для Берни имя Жозель особенно выделила голосом.
Диали на секунду замешкалась. Скорее всего, в ее голове в этот момент возник вопрос, кто такой Аргот, зачем ему ее тело и как это относится к великому счастью, которое ее ждет? Но Жозель нежно погладила ее по плечу, будто успокаивая и Диали тут же крикнула:
-Да! Да!
В этот момент все началось.
Сперва, появился этот невыносимый гул, знакомый Берни по всем прошлым восходам. Шум, словно писк тысяч комаров, заполоняющий собой все пространство вокруг. На камнях, окружающих жертвенный стол начали разгораться красные символы, которых до этого Берни там не замечал. Они становились все ярче и ярче, словно угли в кузнечной печи раздуваемые мехами. На поверхности стола, где стояла Ди, тоже появился уродливый знак, он сиял ярче остальных и Берни испугался, что Диали может обжечься об него, но девочка стояла не двигаясь. Ее рот был приоткрыт, а руки жестко сцеплены в замок изнутри, глаза по-прежнему были скрыты под повязкой.
«Сейчас, иначе потом поздно будет» - с этой мыслью Берни рванул к столу, перебирая ногами так быстро, как только мог. Его и Диали разделяло примерно шестьдесят шагов, может чуть больше. Жозель, стоя прямо перед Ди, и почти вплотную спиной к Софиму, вскинула руки над головой (три шага) и затянула старческим голосом, растягивая гласные, словно молитву.
Во славу твою князь, Возвеличишься ты Мы зовем, не боясь, Огнем пропитаны сны
(Восемь шагов) - Софим шевельнулся, он поднял стеклянные глаза к небу, и не отводя руки, затряс плечами, будто пританцовывая на месте. Жозель продолжала молитвенный напев:
Кровь невинных дарую тебе,
Пожри тело и сердце их
Напейся болью, не внемли мольбе,
Поглоти души ныне живых
Детское пение снизу, словно аккомпанемент накладывалось на слова Жозель. Музыкой им служил скрип из глоток счастливых, танцором был Софим. Девять шагов - Берни уже ворвался в круг. Софим пустился в пляс, голова его тряслась, но глаза были прикованы к темному небу, расплетенные седые волосы носились из стороны в сторону, словно жили собственной жизью. Еще два шага - Берни чуть сменил траекторию, чтобы не врезаться в резвящегося в танце великана.
Ты приди, ожидаем тебя
Воссияй во славе своей,
Все порочные возлягут вопя