-Моя маленькая Диали. Берни ни в чем не виноват, не переживай за него. - он положил свою ладонь на головку Диали. На Берни он даже не посмотрел. Софим мог обхватить своей ладонью всю голову ребенка, если бы захотел. Его глаза одобрительно смотрели на девочку. - А раз ты такая смелая и добрая, готова взять вину друга на себя... Ведь ты готова это сделать?
-Да, готова. - Диали всхлипнула. Сзади ее ручку сжала другая детская рука. Это был Берни, Диали сжала его руку в ответ.
-Замечательно. Замечательно. - Берни показалось, что глаза Софима на мгновение вспыхнули красным светом, но он не мог сказать наверняка поскольку светило солнце. - Значит, восход совершишь ты, Диали. Вместо Арно. - великан улыбнулся.
-Я? Но я же, я же не приготовилась! Дядя Софим, это правда? - старик встал и Диали пришлось запрокинуть голову вверх, что бы видеть его.
-Да, девочка моя. Это правда. Ты совершишь восход завтра вечером. - Софим погладил ладонью сплетенную в косы бороду.
-Дядя Софим, спасибо! Спасибо! - Диали подпрыгнула к ноге гиганта и обняла ее под одобрительные возгласы других детей.
-Ну что ты, девочка моя, не за что. Собирайся, сейчас же пойдешь со мной готовиться. - он опять погладил ее по голове.
Вдруг пухлый мальчик, которого Жузель привела к ним совсем недавно и имени его Диали не успела запомнить, громко спросил:
-Дядя Софим! Дядя Софим! А как же Арно?
Старик посмотрел на него и улыбнулся:
-Арно стало нехорошо, Жозель его полечит и завтра он к нам вернется. Может даже, он успеет сплести венок для Диали, как она плела венки для него сегодня.
Софим взял двумя пальцами ручку девочки и развернулся, чтобы уходить, но остановился и бросил детям через плечо:
- Скоро придут Счастливые и вы вместе будете готовить песню для завтрашнего восхода Диали. - дети понимающе закивали головами.
Огромный заросший седыми космами старик с татуированным, бугристым от мышц телом и маленькая золотоволосая девочка держа друг друга за руку пошли в лес. Старик шел медленно, но девочке все равно приходилось быстро-быстро семенить ножками, что бы успевать за ним. Берни сидел на траве и смотрел на эту удаляющуюся парочку. Он хотел радоваться за подругу, но на душе у него было тоскливо.
2
Ты лети на ясный восход
Через месяц лети, через год
Мы увидим опять тебя
Все Счастливые наши друзья
Мы встретим тебя таким
Не заметим, что ты был другим
Поцелуем тебя мы в уста
Видим мы, что ты есть, красота!
Сонмы Счастливых пред нами стоят
Нашей песне в душе они вторят
На их лицах вселенская любовь
Мы поем эту песню им вновь и вновь
Дети пропели последние слова, и Жозель опустила руку, обозначая медленное затухание звука. В лесу стало тихо.
-Хорошо, любимые мои, очень хорошо! - Жозель одобрительно кивнула. - Слушайте внимательно, как допоете, если вы услышите, что Диали еще не совершила восход, сразу же начинаете петь с начала, как будто поете новый куплет. Договорились?
-Да, Жозель. - Берни вторя остальным детям, согласился с Жозель. Он посмотрел на пещеру, в которой сейчас находились Диали и Софим. В этот самый момент старик готовил девочку к восходу.
Берни взглянул на счастливых, те стояли перед поющими детьми и смотрели своими белыми глазами в пустоту. Жозель говорит, что они так глядят, потому что познали высшую радость и теперь эту радость они в себе вечно хранят, наслаждаясь ею каждую секунду. Поэтому они и счастливые, потому что вечно радостные. Внутри.
-Попробуем еще раз! - Жозель призывно подняла руку.
Детский хор одновременно запел:
Ты лети на ясный восход
Через месяц лети, через год
Мы увидим опять тебя
Все Счастливые наши друзья...
Хоть Берни и пел вместе со всеми, мыслями он был далеко от этого места. Он вспоминал, как первый раз увидел Софима. Отец Берни тогда опять выпил много жгучей воды, подурнел и выкинул его из дома.
***
-Ты убил мать своей большой головой, Берни, когда вылезал из нее. Так имей же совесть, принеси хоть какую-нибудь пользу семье, исчезни с глаз моих! - в таком состоянии отец мог по кругу обвинять Берни, в том, что тот убил свою мать, с каждым новым повторением злясь все сильнее и сильнее, в конце, все заканчивалось взбучкой, если только Берни не успевал залезть за печку, откуда пьяный отец не мог его достать. Как-то раз, месяца два назад, он решил выкурить из-за печки младшего сына, растопив ее, но, к счастью мальчика, он заснул на полу в процессе растопки. Поэтому, то, что отец выкинул его пинком из глиняной хаты во время попойки, Берни посчитал скорее избавлением, нежели наказанием.