— Ты о тех двух месяцах свободного полёта говоришь? А что, месяц уже успел отгулять что ли?
— Ну, да. Я защищался в начале июня. — Ответил Олег.
— Хм, а я только пару недель назад. Быстрый ты, я посмотрю.
— Слушай, Стас, — пропустил шпильку мимо ворот Олег, — ты больше ничего не слышал о «Белой Стреле»?
— Да то же наверно, что и ты. Ничего нового. О пиндосах с бриттами ты знаешь, о том, что происходило здесь после этого, до вчерашнего дня, тоже, а нового пока не слышал. А что ты о ней так заинтересовался?
— Да, вот, подумал тут, на досуге, — попытался сформулировать свою мысль Олег, — как им удаётся всё это? Почему раньше не могли так работать? И ведь задницу умудрились надрать, не кому ни будь, а самой передовой стране, как они себя считают. Что-то здесь не так, не могут простые люди так работать.
— А ты разве против этого? — Удивился Стас.
— Да, нет, что ты. — Замахал в ответ руками Олег. — Просто мне не даёт покоя эта загадка. И ведь не я один об этом думаю. А что если и амеры смогут так действовать? Чуешь, что тут начнётся?
— Вот этого нам не надо. — Закрутил головой Стас. — Да и не выйдет у них ничего. Я слышал, что у «Белой Стрелы», есть какой-то артефакт, позволяющий им совершать такое, и он в единственном экземпляре.
— А откуда ты знаешь, что он в единственном экземпляре? — Заинтересовался Олег.
— Ну сам посуди, — вздохнул Стас, — есть акции очень громкие, ювелирные, на вроде того же детского драматического, а есть обычные, рутинные. И они никогда не совпадают по времени. И таких ювелирных акций не так и много. И совершает их всего один человек.
— А с чего ты взял, что всего один человек?
— Такие акции просто априори не может совершить множественное число исполнителей. Это тихие акции. — Он и сам не догадывался, насколько точно ответил Олегу.
— Ну, если только. — Неуверенно промолвил Олег.
— Да и чего ты об этом сейчас? Посмотри, какая погодка, какие девочки вокруг. Пошли лучше в кафе, шашлычка поедим, да чаёк попьём. Я тут недалеко одно отличное кафе знаю, «Дустлик» называется. Там такой шашлык готовят — пальчики оближешь.
— А пойдём. — Весело сказал Олег, и они ускорили свою прогулку. Теперь у них была цель.
Некогда улыбчивый и весёлый, на первый взгляд, президент США, сегодня был хмурым и недовольным. Всё шло не так, всё валилось из рук. Было от чего прийти в уныние. Из его рук, стремительно утекала власть и всемогущество. Ещё недавно, образец демократии, оплот свободы, передовая и сильная страна, становилась постепенно мировым посмешищем. И этого он не мог вытерпеть. Все начинания, предпринятые его предшественниками, сегодня становились ускользающим миражом. Всюду, где бы только он не начинал новый проект, его очень больно били по загребущим рукам.
«Уже потрачены в пустую, триллионы долларов, денег налогоплательщиков, как говорят об этом простые обыватели». — Размышлял он. — «Хотя, откуда им в действительности знать, откуда берутся эти доллары? Уже давно реальная стоимость этих долларов равна бумаге, на которой она была напечатана. Но этого знать им совершенно необязательно. А те, кому это знать совсем не нужно, итак знают. Вот только сделать с этим они ничего не могут. Доллар был и останется мировой валютой. Правда Россия сейчас вводит свою валюту, и очень удачно у них это получается. А как не получится, если они свои ресурсы стали продавать за свои деньги? И не только ресурсы. И с этим надо что-то делать. Вот только как повлиять на них, совершенно не понятно. Один факт того, что они одним махом рассчитались со всеми мировыми долгами, о многом говорит. И теперь невозможно потянуть за эти ниточки. И расплатились ведь нашими же бумажками. Как у них это произошло, совершенно непонятно. Ведь есть закон, который гласит, что свои долги мы должны забирать только золотом. Как им удалось обойти эти препоны, неясно. Возможно, здесь кроется заговор финансистов. С этим ещё предстоит разобраться, и виновные будут жестоко наказаны. Упустить такой козырь из рук — это преступление. Преступление против Америки. А ещё они разорвали все стратегические контракты. Очень важные для нас контракты. В ответ на наши санкции. Ну а чего ещё от них ожидать, после того, как мы сами сделали это? И что самое плохое, были разорваны контракты на покупку ракетных двигателей. Вся наша космическая программа была рассчитана на эти двигатели. А что теперь? На полгода продолжения программы мы ещё выстоим, а что делать, когда используем все двигатели? И когда, наконец, наши умники смогут создать хотя бы аналогичный образец? Вроде и экземпляр есть, с чего делать копии, но не всё так просто, как говорят наши яйцеголовые. Что-то там русские намудрили, что никак невозможно повторить. И что бы хотя бы приблизиться к их образцу, нужно лет десять очень дорогостоящих исследований. Прямо не творение рук человеческих, а артефакт древних какой-то. И что вот теперь с этим делать? Даже задержка в запусках всего на полгода нас отбросит на года назад, а что будет, если мы перестанем осваивать космос в течении десяти лет? Да нас откинет просто на сотню лет назад. И откуда теперь набирать учёных? Российская лавочка закрылась, а у нас таких и не воспитывали толком. Всё боялись восстания умных людей, теперь пожинаем урожай. Из колледжей выпускаются молодые люди, способные разве только посчитать без ошибок, а что-то изобрести — здесь другой склад ума нужен. Ха, другой склад ума, да просто нужно было их учить, а не делать вид. Да и учить-то толком некому уже. Старики, кто действительно что-то представлял собой, постепенно уходят из жизни, а на замену им набирались умники из России и Европы. В большей степени из России. Теперь этот ресурс перекрыт. И ведь получается как-то у них жить в изоляции от цивилизованного мира. Промышленность развивается с поразительной быстротой. Такими темпами, они лет за десять смогут нас перегнать по уровню жизни. И что самое неприятное, мы ничего не можем с этим сделать. Разве только войну начать, но результаты такой войны могут нас очень сильно огорчить. Смертельно огорчить. Да, договор по разоружению нам дал значительное преимущество в количестве ядерного оружия, но не безусловное. Осталось у них ещё очень много стратегических ракет, да и тактических немало. Не успели мы полностью разоружить их. А теперь это уже не возможно. И эта их «Мёртвая рука», это же надо было до такого додуматься. Ну, уничтожили тебя, проиграл ты битву, смирись. Нет же, придумали ответный удар. Ни себе ни людям. Варвары какие-то, одним словом. Ничего цивилизованного у них не осталось. Так, ладно, хватит хандрить. Нужно посовещаться с Уильямом. Может ещё не всё потеряно». — Закончил он свои невесёлые думки на оптимистической ноте.
Он нажал кнопку селектора, стоящего на его рабочем столе, к слову, столе очень старом и очень дорогом, переходящем от одного президента к другому, и произнёс:
— Вилли, будьте добры, пригласите ко мне министра обороны для беседы.
— Да, сэр. Будет исполнено. — Раздалось в ответ из селектора.
Где-то, через час, по селектору прошёл вызов:
— Да, Вилли, слушаю тебя.
— Уильям Коэн, сэр, ждёт вашей аудиенции.
— Пригласи его, Вильям.
В помещение вошёл уверенный в себе человек, ничем особо не примечательный. Такого встретишь на улице в штатском, и ничем не отличишь от обычного обывателя, разве только по взгляду можно усомниться в этом. Взгляд серых глаз выдавал в нём не простого человека. Облечённого властью. Вошёл он в сопровождении секретаря.
— Вилли, будь добр, принеси нам «чай», нам предстоит серьёзный разговор.
— Да, сэр, одну минутку. — Растворился в дверях секретарь. Он прекрасно знал, что подразумевал под этим чаем президент, не в первый раз он исполнял такие поручения.
— Проходи Уильям, присаживайся. — Указал президент рукой на кресло у журнального столика. Сам тоже присел на свободное кресло. Только они присели, как вошёл Вилли с подносом, на котором стоял отличнейший виски с двумя бокалами и мелко нарезанным лимоном. Установив весь натюрморт на стол, он беззвучно удалился.
Президент взял бутылку, и разлил напиток на два пальца по бокалам. Поставив бутылку на место, он протянул руку и предложил собеседнику: