Пол широко улыбнулся всем остальным, когда они выходили из церкви на заснеженное крыльцо.
— Счастливого Рождества, Пол, — пожелал фермер Доусон серьезно, — мистер Бомонт, прекрасная служба, сэр, просто прекрасная.
— О, и вам мои поздравления и наилучшие пожелания, Фрэнк, — сказал пастор. — Какое прекрасное время года! Ничто не может вмешаться в нашу рождественскую службу, даже такой снег.
Смеясь и болтая, они вышли наружу, в белый мир, где снег спрятал могильные плиты под большим сугробами и заботливо укрыл поля, протянувшиеся до самой замерзшей Темзы. Не было слышно ни единого звука вокруг, ничто не нарушало тишину, кроме редкого шума случайных машин на отдаленном шоссе, ведущем в город Бат. Пастор свернул в сторону в поисках своего мотоцикла. Остальные отправились по домам, со смехом преодолевая снежные преграды.
Два черных грача сидели на ограде церковного кладбища. Когда Пол и Уилл подошли ближе, они медленно поднялись в воздух, словно слегка подпрыгивая в полете, темные фигуры на фоне белого снега.
Один из них подлетел очень близко к ноге Уилла и что-то уронил рядом, а своим карканьем он, казалось, просил о чем-то. Уилл наклонился и подобрал блестящий конский каштан из Рощи грачей, такой свежий, как будто созрел только вчера. С Джеймсом они всегда собирали такие орехи в лесу ранней осенью для школьной игры — конские каштаны с продетой веревкой. И все же он никогда не видел такого большого и круглого ореха, как этот.
— Вот, пожалуйста, — весело заметил Пол, — у тебя появился новый друг. Принес тебе еще один подарок на Рождество.
— Возможно, это предложение о перемирии, — сказал идущий вслед за ними Фрэнк Доусон совершенно бесстрастным низким голосом. — А потом начнется все сначала, а может, и нет. Счастливого Рождества, парни. Наслаждайтесь рождественским обедом.
И Носители Света отправились вверх по дороге. Уилл подобрал каштан:
— С ума сойти можно…
Они стали закрывать ворота церкви, и снежный душ полился с их плоских металлических перекладин. Из-за угла донесся кашляющий рев мотоцикла — это пастор пытался завести своего железного коня. Затем в нескольких метрах впереди них на утоптанном снегу снова приземлился грач. Он нерешительно ходил из стороны в сторону и поглядывал на Уилла.
— Ка-ар, — произнес он как-то очень нежно для грача, — ка-ар, ка-ар.
Затем прошел еще немного ближе к изгороди церковного двора, перепрыгнул на церковный двор и снова стал ходить взад-вперед. Вряд ли можно было еще яснее выразить приглашение.
— Ка-ар, — громко повторил грач.
Уилл — Носитель Света знал, что птицам не нужны слова, они используют для общения эмоции. Существуют множество разновидностей и степеней силы эмоций и очень много способов их выражения даже на языке птиц. Уилл мог точно сказать: птица хочет показать ему что-то, но он не знал, использует ли эту птицу Тьма.
Мальчик остановился, поразмыслив о действиях грача, затем покрутил в руке блестящий коричневый каштан.
— Хорошо, птица, — сказал он, — я только разок взгляну.
Он снова вошел в ворота церковного двора, а грач, кряхтя, как старая разболтанная дверь, неуклюже пошел вперед по дорожке и свернул за угол. Пол смотрел, ухмыляясь. Затем он увидел, как младший брат замер, повернув за угол вслед за птицей. Потом Уилл исчез на секунду и появился снова.
— Пол! Иди сюда быстрее! Здесь в снегу человек!
Пол окликнул пастора, который толкал свой мотоцикл вверх по дороге, чтобы завести его, и они прибежали вместе. Уилл склонился над скрюченной фигурой, лежавшей в углу между церковной стеной и башней. Человек не шевелился, и снег уже запорошил его одежду своими холодными колючими хлопьями. Мистер Бомонт осторожно отстранил Уилла, опустился на колени, поднял голову человека и проверил пульс.
— Он жив, слава Богу, но очень замерз. Пульс слабый. Он здесь уже довольно давно и мог умереть от переохлаждения — посмотрите на снег! Давайте занесем его внутрь.
— В церковь?
— Да, конечно.
— Давайте отнесем его к нам домой, — импульсивно предложил Пол, — это прямо за углом. Там теплее и гораздо лучше, по крайней мере, он может пробыть там до тех пор, пока не приедет «скорая помощь».
— Прекрасная идея, — с теплотой в голосе согласился мистер Бомонт, — ваша мама настоящая самаритянка, я это знаю. До тех пор, пока мы не вызовем доктора Армстронга… мы, конечно же, не можем оставить этого беднягу здесь. Не думаю, что у него есть переломы. Возможно, проблемы с сердцем.
Он подложил свои большие мотоциклетные перчатки под голову человека, чтобы защитить ее от снега, и Уилл увидел лицо бедолаги в первый раз.
— Это Странник! — воскликнул он с тревогой.
Пастор и Пол обернулись:
— Кто?
— Старый бродяга, который околачивается в округе… Пол, мы не может отнести его к нам домой. Может, отнесем его в кабинет доктора Армстронга?
— В такую погоду? — Пол махнул рукой в направлении темнеющего неба, снег снова шел сплошной стеной, колючие хлопья кружили вокруг них, ветер усиливался.
— Но мы не можем взять его с собой! Только не Странника. Он приведет за собой… — Уилл внезапно остановился. — Ох, конечно же, вы не можете помнить, — беспомощно пробормотал он.
— Не беспокойся, Уилл, твоя мама не будет против. Бедный человек… Надо же… — засуетился мистер Бомонт.
Они с Полом пронесли Странника через ворота, как бесформенную охапку старой одежды. Пастору наконец-то удалось завести мотоцикл, и вялое тело кое-как разместили на нем. Странная маленькая компания, толкая мотоцикл с лежащим на нем Странником, направлялась к дому Стэнтонов.
Уилл несколько раз оглянулся в поисках грача, но того и след простыл.
— Ну и ну, — брезгливо произнес Макс, спускаясь в столовую, — вот уж на самом деле грязный старик.
— Он так вонял, — подхватила Барбара.
— Она мне рассказывает! Мы с отцом мыли его в ванной. Господи, если бы вы его увидели, то отвернулись от своего рождественского обеда. Но сейчас он чист, как новорожденный ребенок. Папа помыл даже его волосы и его бороду. А мама жжет его ужасную старую одежду, она проверила ее и не нашла там ничего ценного.
— Думаю, вреда от старика не будет, — сказала Гвен, выходя из кухни. — Подвиньтесь-ка, это блюдо очень горячее.
— Мы должны запереть все серебро, — предложил Джеймс.
— Какое еще серебро? — Мэри почти испепелила его взглядом.
— Ну тогда мамины драгоценности. И рождественские подарки. Бродяги всегда крадут вещи.
— Этот много не украдет, — успокоил мистер Стэнтон, заняв свое место во главе стола с бутылкой вина и штопором в руках. — Он болен. Сейчас он заснул и храпит, как верблюд.
— Ты когда-нибудь слышал, как храпят верблюды? — спросила Мэри.
— Да, — ответил отец, — и даже ездил на одном. И храпят они именно так. Макс, когда приедет доктор? Жаль, что ему придется прервать праздничный обед.
— Мы не прервали его обед, — сообщил Макс, — он принимает роды, и никто не знает, когда он вернется. Женщина ожидает близнецов.
— О господи!
— Со стариком, наверное, все в порядке, раз он заснул. Просто ему нужен отдых. Хотя должен сказать, что он выглядит слегка помешанным и несет какой-то бессвязный бред.
Гвен и Барбара внесли еще блюда с овощами. На кухне орудовала миссис Стэнтон.
— Что за бред он нес? — спросил Уилл.
— Бог его знает, — ответил Робин. — Это было, когда мы только занесли его наверх. Звучало так, будто он говорил на языке, непонятном человеческому разуму. Может, он прибыл с Марса?
— Я был бы только рад, — сказал Уилл. — Тогда мы могли бы отправить его назад.
Но тут крики одобрения раздались в адрес миссис Стэнтон, широко улыбавшейся поверх блюда с блестящей коричневой индейкой, и никто не услышал замечания Уилла.
Они включили радио на кухне, пока мыли посуду.