Нас привели к низкому лысому мужчине. Толстый голый живот мешком свисал над брюками, пряча кожаный ремень, который был готов вот-вот лопнуть. На волосатых пальцах-сосисках блестели перстни. Своими маленькими глазками он посмотрел на нас, обнажив кривые, но покрытые золотом зубы в хитрой улыбке. Рядом с ним стоял горбатый старик, одетый в грязную длинную рубаху с порванным подолом. Костлявые руки, на которых свисала кожа, дрожали. Жидкие тоненькие серые волосы прилипли к потному морщинистому лицу. Глаза дико выпучены. За ним находилась глубокая яма, из которой торчали ярко-зеленые щупальца.
– Так-так, – толстяк, ехидно улыбнувшись, подошел к мужчинам, стоящими первыми в ряду.
Мила, которая находилась в самом конце, жутко тряслась. Арнольд побледнел, с ужасом рассматривая арену. Роберт глазами изучал щупальца. Я внимательно наблюдала за толстяком, чувствуя, как бугай сильно сжимал мои запястья и пальцами покручивал кончик веревки.
Толстяк указал на первого мужчину и с криком обратился к трибунам:
– Кто даст за него десять кроклей?
– Два! – крикнул кто-то из массы зрителей.
– Один!
– Четыре!
– Десять! – громко и настырно сообщил толстяк.
В трибунах шушукались, но никто не произнес цифру "десять".
Толстяк обвел взглядом арену и покачал головой, цокая языком:
– Никто тебя не хочет покупать, – обратился он к мужчине, – кидайте эту деревенщину малышу Тастару! – приказал он гиганту.
– Что? Нет! – крикнул незнакомец. Мужчина локтем заехал бугаю по грудной клетке, однако гигант коленкой зарядил ему по спине и повел к яме. Щупальца начали в предвкушении бить по высушенной песчаной земле. Мужчина сопротивлялся, треснул бугаю по подбородку, но гигант, злобно вздохнув, толкнул несчастного в яму. Щупальца обхватили мужчину и унесли вниз. Душераздирающий вопль пронесся эхом по всей арене.
Мое сердце ухнуло в пятки от происходящего. Страх изнутри пронизывал, затуманивая разум. Мила испуганно вскрикнула.
Нас что, в рабство хотят продать?!
Щупальца вылезли, и я поперхнулась от увиденного: с них ручьем стекала кровь, на присосках плотно приклеились маленькие кусочки кожи. Зрители на трибунах восторженно засвистели и начали кидать вниз серебряные монеты. Монеты со звоном падали в серый ящик, врезаясь в крепкое покрытие. Тощий старик подбежал к ящику и начал собирать те монеты, которые отскочили и упали мимо.
Следующего мужчину купили за десять монет непонятной валюты. Щупальца неизвестного монстра расстроенно скрутились, вырисовывая на засохшем песке кровавые полосы. Рыжего парня и третьего мужчину купил один покупатель за сорок монет. Бугаи завязали на их шеях крепкие веревки и отдали покупателю.
Очередь к нам приближалась…
– Какая противная старуха, – свозь зубы с отвращением в голосе прошептал работорговец, глядя на пожилую женщину прищуренными глазами. Кончик жирного носа высоко вздернулся, тоненькие губы изогнулись в верхнюю дугу, – кому нужна эта хрычовка? Пять кроклей за нее кто-нибудь отдаст?
– Один!
– Два!
– Убей! Убей!
– Отправь уродину в пасть Тастара!
– Никто за бабку пять кроклей отдавать не хочет? – обратился торговец к зрителям, – убить ее! – дал приказ бугаю.
Женщина начала трястись:
– Не-не надо…у меня дети…внуки…
– Убить каргу старую! – крикнул толстяк.
– Уби-и-и-ить! Уби-и-и-ить! – голосили на трибунах.
По щекам женщины покатились слезы. Бугай повел ее к яме. Щупальца начали тянуться к женщине. Та с ужасом смотрела на лапы страшного монстра. Бугай толкнул женщину, щупальца обхватили ее и унесли прочь. Нечеловеческий вопль заполонил каждый дюйм арены.
Наступила очередь Роберта. Толстяк скривил губы, посмотрев на него, и начал торговаться. Но Роберта за десять или даже пять кроклей никто не захотел купить.
– Убить шкета! – приказал работорговец.
– Нет!!! – тотчас крикнула я.
Толстяк удивленно уставился на меня:
– Что сказала?
Он близко подошел ко мне. Широкий рот расширился в ехидной улыбке. Глаза будто смотрели насквозь.
– Отпусти нас четверых! – уверенно сказала я. Дыхание у меня перехватило. Сердце бешено стучало.
Мужчина изучающе пробежался глазами по мне от макушки до пяток. Его толстая рука притронулась к моим волосам. Я вздрогнула, ощутив, как его липкие пальцы коснулись моей шеи и откинула головой в сторону, смахнув с себя его руку.