Я и Таска хлопаем глазами. Потом перевожу это для орка, но тот с улыбкой развел руками. Он не воспринимает выбранный Путь так сложно, пускай и не выбирал наугад. С его слов выходит, что он на предыдущем этаже, который для орков проходил на отдельном «сервере», встретил загадочного странника, который подошел именно к Таске. Незнакомец не показал лица, но как будто понял, что орк застыл на границе между традициями кланами Хемвасейера и желанием делать то, что хочется именно ему.
— Он сказал, что я могу найти такой невероятный баланс, если решусь быть не здесь и не там, — как может объясняет Таска. — Что я смогу, как это, сочетать в себе разные противоположности без саморазрушения. В этом особая сила Пути Равновесия.
— И что потом? В тебе открылись особые силы?
— Нет, ничего такого, — качает головой здоровяк. — Тот странник сказал, что еще предстоит найти свой символ Пути.
Хм, здоровенный накачанный орк, занимавшийся на родине боевыми искусствами и охотившийся на морских чудовищ, нарочно идет не со своими соплеменниками, потому что хочет чего-то другого. А в качестве инструмента у него именно что книга, а не меч или топор. Вот уж действительно разрыв всех шаблонов в попытке найти линию идеального равновесия между разными силами, подходами и инструментами.
— А ты сама, Кли, по какому Пути идешь? — заинтересовался я.
— Со мной никаких сюрпризов, — улыбается девушка. — Почти все члены Анахорической Библиотеки и связанные с ней следуют по Пути Знания. Этот Путь формируется тысячами ученых, исследователей и коллекционеров знаний. Достоверная информация — это сокровище, которое почти не уступает аркане, но при этом наш Путь крайне опасен для непосвященных, поэтому большой популярностью не пользуется, как шесть глобальных Путей. Но это скорее всего наша вина.
— В каком смысле? — не понял я.
— Члены Пути Знания издревле верят в элитарность собственной стези, поэтому наше сообщество отличается некоторой закрытостью и, так скажем, высокомерием.
— То, что ты это признаешь, делает тебе честь, — улыбаюсь на такое признание.
— А я-то что? — пожимает плечами Кли. — Весьма незначительная особа, которая лишь краешком глаза увидела тайны вселенной. Среди высших чинов Анахорической Библиотеки есть древние существа, которые живут многие тысячи лет и знают такое, от чего у неподготовленного кровь из ушей пойдет, если ненароком услышит.
— Они настолько плохо поют? — смеюсь я, разряжая обстановку, и Кли подхватывает мой смех.
Даже Таска, который просто ковырялся в носу, не зная нашего языка, смеется даже громче нас и просто за компанию, получается.
— А вы чего тут веселитесь, а с другими не делитесь? — раздается знакомый голос.
Гиль со своим вечным шлейфом табачного запаха оказывается рядом. Похоже, мы действительно слишком шумели, что смогли привлечь внимание других.
— Знакомимся поближе друг с другом, — говорю я. — Вот скажи, Гиль, а какой Путь выбрал ты? Путь Мизантропии?
— Ха. Ха, — отмахивается мужчина. — Я никогда не говорил, что ненавижу всех.
— Но и не любишь? — включается в обсуждение Кли.
— Но и не люблю, — кивает Гиль, доставая из инвентаря сигарету.
— Не кури, пожалуйста, рядом с Мист, — просит Кли, указывая на спящую рядом девочку, которой наши разговоры явно не мешают.
— Ты думаешь, что никотин может что-то сделать великой душе? — спрашивает Гиль, но сигарету все же убирает.
— Спасибо, а ответа на твой вопрос у меня нет.
— Ладно. Вы вряд ли удивитесь, но выбирать Путь мне было лень и неинтересно, поэтому тыкнул в первый попавшийся. Так что теперь я следую Пути Хаоса. Буду хаотично подниматься на Башню.
— Путь Хаоса вообще-то знаменит не тем, что его последователи хаотичны. Это скорее свобода от рамок, — поправляет Кли.
— Значит, я выбрал очень даже точно, не люблю ни в чем себя ограничивать. Кстати, как думаете, когда мы выберемся, наконец, из этого пылевого облака?
Ах, если бы хоть кто-то знал, но все присутствующие в первый и последний раз пересекают эту пустыню. Ни у кого нет карты этого мира, а все те, кто мог бы оказаться полезным, то есть эльфы, сразу переносятся на Великую Арену, потому что так захотел Чемпион Арены. Но мне кажется, что что-то должно все-таки случиться в этом месте. Не знаю лишь, когда и чем именно это для нас обернется.
С момента начала путешествия прошло уже двенадцать дней, скоро половина месяца, а мы все еще не выбрались из поля застывшего в воздухе песка. Ежедневно приходится убираться на верхней и средней палубе, выбрасывая песок за борт, конца и края этому не видно. Причем, не видно в том числе в буквальном смысле, так как остается лишь догадываться, что происходит в скрытых песком далях. Зато это более-менее спокойное время, во время которого удается тренироваться и общаться.
То и дело возникают во время дежурств и отдыха группы из трех-четырех человек, которые общаются и даже порой смеются. Чаще всего именно я становлюсь инициатором таких разговоров, разрушая первоначальную неловкость. Конечно, далеко не все настроены на разговор, но постепенно мы становимся ближе друг к другу. И одновременно я стараюсь не думать об этом, как о потенциальной ошибке, ведь до сих пор не знаю, как именно будут построены испытания на Великой Арене.
Но при этом какое-то изменение в пустыне все же происходит, ведь оттуда порой доносится загадочный звук. Не получается его идентифицировать или хотя бы сравнить с чем-либо. Это не шорох песка и не ветер. Кто-то говорит о пении, кому-то иногда чудится стук по дереву или игра на барабанах. Кажется, что это стенания самой пустыни, загадочные и непознаваемые. Эта загадка не дает нормально заснуть, тревожа мое любопытство, так как я тоже слышу через разные интервалы времени звуки пустыни.
Для меня это не звон, не удары, не крики и что-либо еще. Скорее некоторое гудение на грани слышимости. Вот была бы здесь Эслинн с её супер-слухом… Я даже думаю о том, что это слуховые галлюцинации, раз каждый слышит что-то свое, но становится немного жутко. Андрес уже неоднократно напоминал, что расслабляться рано, но это все и так понимают. То, что ничего вокруг не происходит, не говорит о том, что это на самом деле так. Скорее всего наше испытание уже идет, и мы просто не знаем его правил и условий.
Чаще всего загадочные звуки пустыни возникают во время вахты в ночное время, когда порой не видно собственных рук перед лицом. Фонари из арканы рассеивают свет, обнажая застывшие в воздухе частицы песка, а корабль продолжает ползти, раздвигая пространство, как пудинг из песка. И на тринадцатый день начинаются первые сложности, так как некоторые жалуются на плохой сон. Странные и пугающие образы приходят в сновидения, где нападают на спящих, заставляя просыпаться в холодном поту или даже с криками.
На собрании Андрес попросил всех рассказать про это, так как это явно ненормальная ситуация, и оказалось, что только я, Мист, Фокс и Таска не испытали еще никаких проблем. Лично мой сон крепок, и никаких кошмаров не вижу. Таска, если судить по его богатырскому храпу, тоже на копье вертел проблемы со сном. Фокс и Мист лишь пожали плечами, говоря, что ничего конкретного для защиты не делали.
— Пустыня влияет на мозги, — вдруг говорит Фокс, хотя до этого не выказывал никакого желания участвовать в совещаниях сверх меры. — Если ваша ментальная защита хрупкая, то скоро вы поедете кукухой.
— Как ты это выяснил? — с тяжелым взглядом спрашивает Андрес.
— На картах погадал, — с издевкой в голосе отвечает молодой человек, тасуя магические игральные карты.
Пожалуй, это самый сложный человек на борту, с которым мне не удается наладить контакт. Он будто избегает любого общения, но при этом я точно знаю, что он очень способный восходитель. Наверняка имеет таланты и способности, которые не хочет нам демонстрировать. Другие мне признавались, что считают его высокомерным выскочкой, который строит из себя крутого волка-одиночку, но мне чутье подсказывает, что он вполне уверен в своих силах, хотя спорить с тем, что у него не самый приятный характер, я не могу.