— В общем, ты прав. Ты уже знаешь, что Чемпион Арены — это эльф. Один из первых эльфов-восходителей, победивший в испытании администраторов. В награду он получил Венец Чемпиона, который дарует определенную власть над пятым этажом. Чемпион поставил перед собой цель выживания эльфийского народа, а вот выходцы из других миров для него выглядят соперниками. Он свято уверен, что только эльфы достойны подниматься выше по Башне, поэтому усложняет всем остальным прохождение настолько, насколько позволяют ему полномочия, — голос Эслинн окреп. — Если бы это было возможно, он бы просто убивал всех, кто не является эльфом. Но просто так это сделать не позволят администраторы и сама Башня Испытаний.
— Угу, с этим я уже столкнулся, — киваю я, вспоминая весь свой путь на этаже до этого момента.
Сначала попал на отборочный тур с групповым поединком, где правила заставили убивать или быть убитым. А вот Эслинн сразу перенеслась на Великую Арену. Скорее всего именно образ Чемпиона Арены явился во время посадки на корабли, когда был призван большой монстр из трупов погибших. Не удивлюсь, если именно Чемпион сделал так, что кораблей было всего два. Также Мист видела его образ во время схватки с «Армадой Заблудших», где я, Андрес и Фокс получили заметно усиленного противника. Скорее всего это было частью тактики устранения сильных восходителей-неэльфов до их прибытия на Великую Арену.
— Ты еще говорила, что эльфам не нужно участвовать в боях на арене? То есть ты можешь в любой момент перейти на шестой этаж?
— Не совсем. Нам действительно не нужно с кем-то сражаться, но Чемпион не может изменить глобальные правила Башни. Восходители должны проходить испытания, чтобы двигаться выше, поэтому у эльфов просто другие испытания, без риска для жизни. Когда эльф оказывается на Великой Арене, он должен проходить обучение по работе с чистой арканой, тренироваться и подтверждать полученные навыки на экзамене. По сути то же самое, что наверняка делал ты в пустыне, только с той разницей, что эльфы могут прийти на пересдачу, если не справились, а вот в пустыне провал неизбежно влечет за собой смерть, — Эслинн с мрачным лицом опускает глаза к земле с разводами застарелой крови.
Кажется, я понимаю, почему Эслинн чувствует себя некомфортно, или почему тот избитый орками восходитель так смотрел на эльфийку. Неравенство в сложности испытаний и привилегированное положение делает эльфов почти что злодеями в глазах других рас. Пока люди и орки сражаются за свою жизнь в пустыне, страдают и погибают десятками, эльфы спокойно себе учатся и сдают экзамены без особого давления. То, что Чемпион Арены проводит политику расовой сегрегации и геноцида, очевидно всем. И это означает, что эльфов будут ненавидеть в ответ.
— Хорошо, теперь я лучше понимаю обстановку, — киваю я. — Теперь нужно подумать, что с этим делать. Кстати, не волнуйся: то, что Чемпион Арены мудак, никак не влияет на мое отношение к тебе. Мы — одна команда независимо от длины ухов!
Я просто обязан был прямо об этом сказать, чтобы Эслинн зря не мучилась. Ненавидеть всех за проступки одного очень легко, но я не буду идти на поводу у чувств.
— Ушей, — Эслинн поправляет мой «bad elfish» с широкой улыбкой.
Похоже, мои слова сделали ей приятно, она прямо расцвела и успокоилась. Вот только я не могу заставить других восходителей полюбить эльфов, да и вряд ли это что-то даст. Я в целом не собираюсь бороться с расовыми предрассудками и чужим мнением. Моя цель в изменении пятого этажа, а с остальным каждому придется разбираться самостоятельно. И отождествлять напарницу с решениями Чемпиона Арены я не хочу и не буду, особенно после того, как я увидел, что она вмешалась в издевательства над человеком, хотя могла пройти мимо.
— Ты что-то задумал? — кажется, Эслинн тоже начинает «читать» меня.
— Мне не нравится сложившаяся ситуация. А тебе?
— Аналогично. Я уже думала о том, что можно сделать, вот только многие эльфы не согласны со мной.
— То есть ты пыталась найти сторонников, но ничего не вышло?
— Да. Мне трудно находить новые контакты. Пускай я эльф, но среди эльфов тоже нет равенства.
— Да? — о таком я не подумал. — Типа есть богатые и бедные, дворяне и простолюдины?
— Не совсем, — задумчиво трет щеку Эслинн. — Скорее это связано с солнцем.
Против воли смотрю в небо, но густые тучи закрывают солнце.
— Не понял. Солнце?
— Ты ведь помнишь мой талант?
— Да. «Рожденная в зенит Великого Солнца». Любите же вы, эльфы, ко всему добавлять приставку «Великий», — смеюсь я.
— Думаю, любые гордые народы этим грешат. Вот только для Мин Алиста Haul Mawer, так называется наша звезда, и впрямь должна считаться великой. Она дает силу для роста растений и в целом жизни, а также именно она рождает течения арканы и является ключом к Пути Света, по которому идет наш родной мир.
— Угу-угу, — это я, кажется, уже слышал.
— Вот только светило у нас слишком яростное, поэтому мы изобрели заклятье Небесного Шатра. Прикрывая свою планету от излишне губительных лучей, наша цивилизация начала процветать.
— Ну прямо озоновый слой! — киваю я. — Нам это тоже рассказывали в пути. А как это связано с тобой лично?
— Напрямую никак. Вот только есть особые циклы, когда Небесный Шатер истончается, и излучение звезды на поверхности планеты становится критическим. Это явление стали называть «зенитом Великого Солнца». Это можно сравнить с катастрофой, вроде извержения вулкана или землетрясения. Резкое изменение климата и опустынивание, многочисленные смерти, голод и войны. Как ты можешь догадаться, я одна из тех немногих, кто родился в такой период.
— Понятно, — говорю я, хотя еще не уловил основную мысль, как это мешает Эслинн сейчас.
— К эльфам, рожденным в зенит Великого Солнца, относятся по-особому. Эльфийские женщины не могут точно контролировать срок беременности, который может достигать от года до пяти лет. Ребенок может родиться в любой период без каких-либо осложнений, и наши целители считают, что это завязано на течения арканы, которые в свою очередь связаны с солнечной активностью.
— Ага-ага, — я продолжаю кивать, пускай и не понял до конца, как мы перешли на тему вынашивания детей.
— Я родилась в зенит, в момент наибольшего количества смертей и бурь арканы. Это дает эльфу особые силы, но при этом в нашей культуре глубоко укоренилось представление о том, что такие дети являются вестниками грядущих более страшных кризисов. Исторически это и вправду подтверждается. Поэтому к таким эльфам относятся как к особенной касте: их боятся и уважают, но им запрещено вступать в брак и уж тем более давать потомство. Другие эльфы считают, что подобные мне приносят неудачи, поэтому меня никогда никуда не приглашали для работы или отдыха, считается предосудительным вести серьезные дела с подобными мне.
Как по мне, довольно странно, но даже на Земле есть множество странных для постороннего человека обычаев. Они могут быть культурными, этническими или религиозными и не всегда должны казаться логичными.
— То есть ты из некой касты эльфов, которые одарены с рождения, но вас боятся и презирают за то, что вы приносите несчастья? — подытоживаю я.
— Можно сказать и так, — Эслинн задумчиво смотрит на арену, но я уверен, что её взгляд обращен в воспоминания о родном мире.
— Надо полагать, когда в ваш мир пришел «кризис» и Башня Испытаний, тебя сильнее любить не начали, — развиваю мысль.
— Да, это одна из причин, почему до третьего этажа поднималась в одиночку. Никто не хотел иметь со мной дел, а эльфы в целом не самый сплоченный народ. Если ты не часть чьей-то семьи или большого клана, то ты скорее всего будешь один или с другими такими. Первый вариант встречается чаще, так как нам подобным нельзя заводить семьи.
— Звучит несправедливо. А у этих предрассудков были какие-то реальные основания?
Мой вопрос на самом деле был определен природным любопытством, а вот глаза Эслинн заметались, как будто я уличил её во лжи.