— Холод, — подтверждает орк и принимает сидячее положение. — Ты хотеть говорить еще?
— Давай, — я сажусь рядом.
В любом случае сейчас у меня нет других важных дел. У меня уже есть опыт изучения эльфийского языка от ломаного до беглого уровня, поэтому с языком орков надеюсь закончить гораздо быстрее. Но нужно еще сильнее расширить словарный запас, так что этим можем заняться прямо сейчас. Узнать новые слова, внести в Эпсилон-Словарь, а потом закрепить диалогами, где я пытаюсь лучше узнать собеседника и его мир: таков простой, но муторный путь, который я выбрал.
Примерно час мы проводим в разговорах, во время которых я чуть больше узнаю о новом для себя. Например, родной мир орков называется Хемвасейер, и он сильно отличается от пустыни вокруг нас. Таска говорит, что там «вода, многа вода». Вероятно, частые и обильные осадки, или много морей и океанов. Или и то, и другое. Но чтобы задать более сложные вопросы, мне нужно чуть лучше овладеть чужим языком. Сейчас собеседник то и дело впадает в ступор, когда словно не понимает, что я сказал. Могу предположить, что я неправильно составляю предложения или сочетаю слова, которые обычно не должны стоять рядом. Ну ничего, это итеративный процесс, который мы можем повторять раз за разом.
Мне кажется, что Таска только рад общению, что несколько выбивается из моего представления расы орков, сформированного в начале прохождения этого этажа. Благодаря тому мяснику, я увидел орочью ярость и жестокость, а на Первом Посту они держались в стороне от людей и никого к себе не подпускали. Таска как будто бы другой, но у меня пока что не получается задать какие-то правильные вопросы, связанные с мотивами или характером.
— Ты любить драться? — очень глубокий, конечно, вопрос, но орк широко улыбается и кивает.
— Любить! Как не любить! — говорит уверенным голосом, словно это само собой разумеющееся.
Вдруг на меня падает тень нависающих скал. Я был так увлечен работой с Эпсилон-Словарем и беседой с Таской, что не обратил внимания на то, как корабль подъехал к большому ущелью. Судно держит курс прямо в него, и там достаточно места для нас, но теперь хочу отвлечься от разговора, так как это место кажется идеальным для засады каким-нибудь монстром. Кажется, другие восходители думают так же, собираясь на верхней палубе. Раньше мы видели на многие километры пустыни во все стороны, а теперь над нами лишь полоска неба и высокие стены каменного ущелья.
Корабль величественно вплывает в ущелье, остановить все равно не можем, остается лишь смотреть в оба. Солнце теперь скрылось за стенами ущелья, поэтому становится чуть легче находиться под открытым небом, но в любом случае жара совсем пропадать не собирается. Я смотрю налево и направо и пока что вижу лишь неровные стены окружающих скал. Примерно на высоте десятиэтажного дома есть полоска неба, но при этом пустынная дорога идет в гору, и глубина ущелья увеличивается.
— Вода! — удивленно восклицает кто-то из восходителей.
Я подхожу к борту и чуть свешиваюсь, чтобы посмотреть на это странное явление. Ранее считал, что наличие тут воды почти невозможно, но корабль постепенно уходит глубже и впереди действительно видна поверхность мутной воды, которая идет дальше по ущелью в виде почти реки. Она не кажется глубокой, но я не думаю, что нашему транспорту страшно сесть на мель, раз он без проблем катится по земле.
Вскоре корабль действительно становится кораблем, скользя по водной глади, а некоторые восходители опускают ведра на веревке, чтобы зачерпнуть воды. Никак им не мешаю, но все же иду посмотреть, чтобы точно остановить от попыток её выпить. Психическое око различает аркану в воде, не отличимую от черноты проклятья пустыни, поэтому это больше походит на ловушку, где мучимые жаждой могут попытаться такое выпить. Скорее всего такой поспешный шаг приведет к неминуемой смерти.
— Не стоит пить, вода наполнена нехорошей арканой. Вероятно, дело в песке, который плавает в воде, — говорю я.
Впрочем, восходители, доставшие воду, и так с сомнением смотрели на мутную воду, а потом вылили её обратно, а вместо этого я налил им свежей и чистой воды при помощи волшебной чаши. Я не знаю пока что, есть ли у «Неиссякаемой чаши Семирамиды» на самом деле какой-нибудь лимит на возможности или она и вправду «бесконечная». Надеюсь на второй вариант, смотря на удивленные лица попутчиков.
Таким образом мы движемся по ущелью, уходя всё глубже. Путь меж скал постоянно петляет, поэтому далеко вперед не видно, но при этом нет каких-либо явных опасностей. Кажется, что напротив мы вошли в очень спокойную зону, где можно расслабиться. Но я бы расслабляться не стал, поэтому забрался на самую высокую мачту, чтобы лучше видеть окружение.
Постепенно стены ущелья становятся еще выше, а мы как будто плавно въезжаем в воды подземной реки Стикс. Дорога действительно уходит в большую пещеру, так как скалы над головой смыкаются. При этом высота подземного пути достаточно высока, чтобы проглотить весь корабль. Становится еще темнее, но постепенно свет возвращается, так как на потолке пещеры есть дыры, через которые проходит солнечный свет, бросая лучи на какие-то странные постройки.
Напоминает следы затерянной цивилизации, но скорее всего это что-то эльфийское, раз уж пустыня взята из их мира. По обеим сторонам подземной реки прямо в скалах вырезаны целые дворцы с башнями, многочисленными лестницами и арками. Всё кажется древним, но при этом не думает разваливаться. В подземном городе нет жителей, только тишина и полумрак альковов.
Другие восходители тоже смотрят на город, оказавшийся посреди пещеры. Возможно, эльфы действительно здесь жили, хотя это не совсем вяжется с моими стереотипами о том, что эльфы обычно живут в волшебных лесах. С большим удовольствием бы потратил хоть целый день, бродя по этим достопримечательностям, но корабль нельзя попросить остановиться, так что придется разглядывать на ходу.
Где-то горизонтальная рейка паруса царапает выступающую стену древнего строения, но в целом корабль помещается. Хорошо, что он сам себе штурман и рулевой, так как я бы точно тут не развернулся, ни во что не врезавшись. За поворотом видны новые строения в скалах, а потом и выезд в более глубокую часть пещеры, откуда исходит прохлада и что-то более опасное.
По обеим сторонам подземной реки стоят большие статуи, похожие, в принципе, на эльфов. Один вооружен копьем и положил щит у левой ноги. Второй эльф воткнул у стоп двуручный меч, держа его за рукоять на уровне груди. Как будто каменные стражи подземной реки, они призваны предупредить путников о том, что дальше может быть опасно, или это у меня воображение разыгралось.
«Нет, не воображение», — понимаю я.
Мое невидимое психическое око смотрит вперед и видит черные волны арканы, которые лениво колышутся впереди. Такое ощущение, что концентрация проклятья пустыни впереди выше, но мы должны быть в порядке, пока остаемся на судне? Да ведь? На самом деле тут не уверен, так как путешествие является испытанием не только плохими климатическими условиями. Точно известно, что в пути на нас будут нападать, неясно лишь как и когда, и нам важно защищать корабль любой ценой. Если он навсегда остановится, то мы вряд ли сможем добраться до Великой Арены.
А ведь еще не стоит забывать, что чем больше пассажиров на корабле, тем мы более заметны поджидающим опасностям. Не знаю пока точно, как это связано, но готовиться к худшему, надеясь на хорошее, я могу. Инуат возникает в руке, создавая дополнительную прохладу от лезвия, составленного из психического льда. Вниз падают снежинки, которые, впрочем, моментально тают в духоте, а нос корабля уже пересек место вечной стражи эльфийских статуй. Мы постепенно входим в опасную зону, если моя интуиция не сошла с ума.
Первое время ничего не происходит, только стало еще темнее. Пещера здесь не имеет сообщения с поверхностью, так что остается полагаться на остроту собственных органов чувств. К счастью, у меня с этим проблем нет, а кораблю, похоже, тоже свет не нужен для маневрирования по подземной реке. Внизу на палубе восходители зажигают различными навыками источники света из арканы. У кого-то это похоже на висящие в воздухе азиатские фонари, у другого словно драгоценные звёзды рассыпались над головой, а третьего окружают факельные огни, только без самих факелов.