Но нахожу я только крошечные потрескавшиеся обыкновенные камушки. Дыхание мое сбивается, пот льет у меня по лицу и глазам, наконец, я останавливаюсь и сажусь. Я не могу позволить себе растрачивать остатки своей энергии, мне надо идти. Мне надо найти воду и убежище. Я поднимаю голову вверх и прислушиваюсь к ветру, надеясь на какой-либо знак, но ничего и никого нет. Ничего, кроме песков и дюн вокруг и настолько далеко, насколько могут видеть мои глаза. Мне ничего не остаеться делать, как уходить. Я смотрю на солнце, ориентируюсь по собственной тени и начинаю тащиться по песку.
Я продвигаюсь на север. Не имея защиты для своих глаз от палящих лучей, текущий по лицу пот щипает их, и все тело мое болит от хлещущего навстречу мне горячего песка, в какой-то степени я ощущаю себя уязвимой, такого чувства я ранее никогда не испытывала. Куда ни глянь, необозримый, один и тот же пейзаж, я знаю, мой организм в течение длительного времени не выдержит это интенсивное солнце. Я с трудом преодолеваю несколько шагов, затем я делаюсь невидимой, чтобы защититься от неослабевающей жары. При этом любому человеку обнаружить меня станет затруднительно, но выбора у меня нет.
Иной раз я использую телекинез, чтобы парить над землей, но лишь ради того, чтобы держать свои ноги подальше от жгучего песка. Обозрение с высоты лишь подтверждает мою оценку далекого распространения песка, песок и снова песок. Я прищуриваюсь, надеясь увидеть дорогу или любого рода другой признак цивилизации, но всякий раз я нахожу дюну. Лишь один единственный объект чем-то выделяется, единственное изменение в поле моего зрения среди бесконечного песка, появляется в виде зловеще цветущего кактуса и обломков окаменевшего дерева. Ясное, безоблачное небо издевается надо мной, не предлагая мне даже кусочка тени для манипуляций по созданию грозы. Когда я приблизилась, я вскрыла первый кактус, я разоряю их, чтобы набрать достаточное количество воды и начать утолять жажду.
В конце концов, моя энергия и бодрость почти на исходе, а горы на горизонте дают мне, по крайней мере, небольшую надежду на спасение. Они, похоже, на расстоянии еще одного дня ходьбы, хотя твердой уверенности в этом нет. Ясно лишь то, что они слишком далеки, чтобы достичь их сегодня, и этого оказалось достаточно, чтобы ослабить мою надежду на спасение. Я знаю, что необходимо найти укрытие.
Я становлюсь видимой и надеюсь, что кто-нибудь увидит меня. Я смотрю в небо и, впервые за день, вижу группу облаков. Мое сердце колотится, я чувствую небольшой прилив сил, я даже растерялась. Я концентрируюсь на создании бури, просто крошечной бури, у меня над головой. Дождь, несмотря на свою краткость, просто потрясающий. Это единственная причина, почему я не разваливаюсь и не сдаюсь.
Я продолжаю двигаться до тех пор, пока низкая изгородь из колючей проволоки не преграждает мне путь. За ней вдалеке я различаю грунтовую дорогу. Это первый признак цивилизации, который я обнаружила, и так этому обрадовалась, ведь даже с моим темпом ходьбы я смогу до нее добраться. Я прохожу по дороге милю или около того перед тем как достичь небольшого холма, на котором я останавливаюсь. С другой стороны, чедесным образом, я вижу очертания нескольких небольших строений. Я не могу в это поверить. Стоит ли в это верить? Это должно быть мираж.
Но, нет. Чем ближе я подхожу, тем больше убеждаюсь, что эти структуры, эти признаки жизни, являются реальными. К сожалению, чем ближе я подхожу, я также замечаю множество дыр и обрушений в зданиях, заброшенные деревянные скелеты под неустанными атаками пустыни. Эти здания представляют собою то, что происходит с вами, когда вы застряете в таком месте, как это. Я наткнулась на город-призрак.
Прежде чем разочарование заставит меня стать на колени, я сосредотачиваюсь на поисках того, что, здесь, возможно, сохранилось. Перед окончательным разрушением. Водопровод? Колодец? Я тыкаюсь повсюду, ищу внутри и вне строений источник воды. Я нацелилась только на одно, основное. Мне нужно найти воду. Каждый нуждается в воде, так что должен же где-то быть какой-нибудь источник, правильно?
Нет. Или, просто, я не могу его найти. Я догадываюсь, тут обязательно был раньше хороший источник, но сейчас его нет. Захоронен в песке, разрушен космическими пришельцами, кто знает? Отчаяние одолевает меня, да такое сильное, какого раньше я никогда не испытывала. В одиночестве, не имея ни воды, ни пищи, ни крыши над головой. Я взвыла, да так громко, как только смогла, “Есть ли тут кто-нибудь? Пожалуйста! Любой! Кто-нибудь”!
Где-то справа от меня скрипит деревянная балка. Это не такой ответ, на который я расчитываю.
Я осматриваю каждое здание изнутри, как и ожидалось, каждое следующее оказывается более пустым, чем предыдущее. После того как я убедилась, что кроме меня здесь нет никого, я выбираю себе уголок, который, предположительно, был когда-то продуктовым магазином, чтобы немного отдохнуть. Чтобы просто развлечься, я пытаюсь представить себе это здание полное продовольствия и воды. Я притворяюсь, что я собираюсь готовить еду для всех остальных членов Авангарда. За длинным столом, я представляю, сидит Марина между Восьмым и Эллой. Я посадила Джона во главе стола, а сама расположилась на противоположном конце. Я полагаю, с нами и Девятый, и Пятый. Они дурачатся друг с другом, и делятся своими историями о тех местах, в которых они побывали. Каждый смеется, поздравляют меня с удачным обедом, а я радостно предлагаю им всем разбирать предложенные угощения.
“Какое для вас самое приятное воспоминание о Земле на данный момент”? Я представляю, как Марина обращается к застолью.
“Именно в данный момент”, говорит Джон. “Это место, здесь это единственное место. Мы все вместе и мы в безопасности”.
Мы все соглашаемся, поднимаем бокалы за успешное окончание поисков друг друга. Пятый встает, выходит из комнаты и снова входит с огромным шоколадным тортом. Все радуются и блюдо пошло по рукам. Когда я откусила, о, это самое удивительное блюдо, которое я когда-либо пробовала.
Конечно, ничего этого не происходит. Я всего лишь одинокий, безумный человек, сидящий в заброшенном, разломанном продуктовом магазине в центре пустыни. Я должно быть сумасшедшая, потому что, когда я вышла из своих мечтаний о пире с Авангардом, я осознавала себя жующей. Пережевывание воздуха с довольной улыбкой на лице. Я трясу головой и даю волю слезам. Я сражалась с Могами, выжила в Могадорианской клетке, видела, как умирает Катарина, и все это ради того, чтобы самой умереть в пустыне, в полном одиночестве. Я подтягиваю колени к груди и опускаю на них лоб. Я должна разработать себе план действия.
Когда я оставляю город-призрак, по-прежнему стоит знойная жара. Некоторое время я отдыхала от солнца, а теперь я знаю, что должна продолжать продвигаться, пока не потеряла все свои силы. Я прошла уже около мили в сторону гор по раскаленному песку, когда вдруг ощутила интенсивные судороги в ногах и в желудке. Я использую то небольшое количество ментальной энергии, которое у меня еще осталось, на выкорчевывание нескольких близко расположенных кактусов и добычу из них глотка воды.
Я концентрируюсь на своей Наследственной способности и пытаюсь вызвать другую грозу из нескольких тощих облачков над головой, но все, что я сумела создать, это столб песка, который осыпает меня, закапывая по колено.
Впервые, я не просто нервничала из-за того, что не сработало, я испугалась, что умру здесь. У меня не осталось ничего. Старейшины избрали меня как воина, чтобы спасти нашу расу, а я собираюсь умереть в середине пустыни.
Я ощущаю, что начинаю паниковать, по-достоинству оценив возможность смерти. Я достаточно хорошо знаю, что не имею право умирать - я так здесь уязвима, ведь если я умру, это окажется для всех тяжелым ударом. Находясь в таком отчаянном положении, я вспоминаю последнюю ночь, и мое мнимое пиршество с остальными Авангардовцами. Желая поддержать себя, я сосредотачиваюсь на размышлениях о том, что бы я желала им сказать прямо сейчас.