Что-то часто по нему стали попадать. Никита сделал кувырок и очутился за небольшим бруствером. Его все равно видели и перенесли огонь на защитную фортификацию. Было забавно наблюдать, как остроносые стальные комочки влетают в густую и вязкую субстанцию и опадают подобно осенним листьям. Энергия защиты была настолько высока, что плавила металлическую оболочку, превращая ее в неряшливую кляксу. И все равно находиться под обстрелом было очень неприятно.
Автоматы замолчали. Но зато гулко заработал «Кактус», разбивая в мелкий щебень кирпич и бетон, за которым скрывался Никита. Нелегко было преодолеть страх и встать под такой мощный калибр, и вначале он решил закрыть себя индивидуальным коконом, а потом постепенно уменьшать его плотность. Заодно активизировал «кольчужку» Тамары. Как бы не был уверен в себе молодой волхв – страх присутствовал, но его было необходимо преодолеть. Если «Кактус» не сможет пробить защиту, значит, «Бриз» имеет право на жизнь.
– Выхожу на линию огня, – чуть запыхавшимся голосом произнес Никита в гарнитуру. – Дайте пару коротких, прятаться не буду.
– Принял, – голос у Корниенко спокойный.
Гулкий грохот со стороны НП – вокруг взметнулись комья сырой земли, а потом последовал весьма впечатляющий удар по энергетическому кокону. Никита пошатнулся и сделал пару шагов назад. Но успел вздернуть руку, сигнализируя, что все в порядке. Еще одна очередь. Прилетело нехило, так как дополнительная оболочка «кокона» была снята. Перед глазами вспыхнуло разноцветье фейерверка. Две крупнокалиберные пули едва не пробили первый слой защиты, но были остановлены усилием амулетов. Никита чувствовал жаркие ручейки пота, катящиеся по спине и животу. Подпитывающие элементы работали без сбоя, но все равно их уже не хватало на полноценную защиту. Чувствовалось, как стал проседать щит вокруг комбинезона. Родовая Сила начала усиленную подпитку жизнедеятельности ауры и всего организма. Ее сейчас только на это и хватало.
– Достаточно! – Никита махнул руками крест-накрест. – А теперь проверим боевую подготовку твоих бойцов, Петрович!
– Сколько нужно?
– Давай четырех с пистолетами разного типа. Поиграем. Только дай пять минут на передышку.
– Ой, дурак! – Тамара осторожно расстегнула рубашку и сняла ее с Никиты. Перед ее взором открылась впечатляющая картина живописных мазков, складывающихся в непонятную абстракцию из фиолетово-черных линий, спиралей, черточек и темно-багровых пятен. – Мамочка моя! Ты хочешь сказать, что стоял под пулями калибра четырнадцать миллиметров?
– Да, – улыбнулся Никита, ощущая приятный холодок ладоней жены на груди.
– Выдержал несколько взрывов из РПГ?
– Выдержал!
– А сколько раз в тебя палили из пистолетов?
– Ну… Два десятка обойм точно насчитал. Около сотни выстрелов. Попали только три раза: в плечо, бедро и скользящий по левому боку, – хохорился Никита, но чувствовал себя не столь радужно, как хотелось бы. Он словно под молотилкой побывал. Болело почти все, что могло болеть.
– Я тебя сама убью, Назаров! – чуть ли не плакала Тамара. – Ты хоть представляешь, как рисковал? У тебя же вся аура вдрызг, одни лохмотья висят! Моя защита в дырках, надо латать срочно. Подозреваю, если бы ты приказал выстрелить в себя из танка – вся аура разлетелась бы в клочья! Вместе с твоей глупой головой! Как ты себя чувствуешь?
– Да в порядке все, только небольшая слабость, – честно признался Никита, только полчаса назад вернувшийся в поместье из города. – Сейчас поужинаю, посплю, а завтра как огурчик буду!
Его руки скользнули на талию девушки и сделали попытку прижать ее к себе. Бац! Тамара хлопнула его по запястьям, но не стала пытаться оторваться от Никиты. Затянувшийся поцелуй закончился холодным:
– Сегодня никаких вольностей, Назаров! Только крепкий сон. Завтра сидишь дома. Я сама позвоню в директорат и предупрежу, чтобы никого сюда не вздумали присылать с отчетами по эксперименту. Удивительно, как Остап Егорович вообще согласился на такое безумие!
– Я же хозяин, как он может пойти против моего слова? – Никита сел на постель и дал волю рукам жены. Он любил такие моменты, когда Тамара священнодействовала с постановкой своей защиты. «Кольчужка» медленно обретала свои первоначальные формы. Боль, затаившаяся в мышцах, постепенно исчезала.
– Да, ты – хозяин, – согласилась Тамара, пассируя руками, – но это не значит, чтобы вольно трактовать свои желания, переходящие в самодурство. Ты только о благополучии посторонних людей думаешь, а о себе не заботишься.