– Да я понимаю, что вас обучали совершенно другим вещам, – ободряюще улыбнулся Никита. – Но учиться никогда не поздно. Скучно не будет. На первое время поступите в распоряжение господина Полозова. Вы с ним уже познакомились, надеюсь? Он введет вас в курс дела, объяснит все нюансы.
– Мы так поняли, Никита Анатольевич, что приняты? – осторожно спросил Шаталов.
– Конечно, вы приняты, – Никита оглядел всю четверку. – На стажировку. Два месяца. По окончании оной все прошедшие ее примут присягу роду Назаровых, и с этого момента начнется служба. Заметьте, не контракт на работу, а присяга. Не мне вам напоминать, что это значит? Но вы можете отказаться от долгосрочной службы моей семье, я держать никого не буду, – закинув ногу на ногу, Никита положил руки на подлокотники кресла. Внимательно посмотрел на блестящий носок туфля. – Оставшиеся получат мою защиту, хорошую плату за свою работу, карьерный рост, а в будущем – возможность получения семейного герба в составе клана.
Парни оживились, но пока ни один из них не перебивал меня. Слушали внимательно.
– Семейный герб – это еще не получение дворянства, – Никита развел руками, – и обеспечить вас таким статусом мне не под силу, разве что войну развязать с внешним врагом, где вы можете проявить себя достойно…
На лицах появились ухмылки. Эти ребята все прекрасно понимали, и отказываться от такого предложения для них равносильно потере шанса. Никита не лукавил. Получить семейный герб в составе клана каждый из этих стажеров мог на законных основаниях. Такое положение давало им возможность обезопасить свои будущие семьи от притязаний мощных родовитых семей и в любой момент объявить себя свободным мещанским родом. Но в составе клана они получали полную защиту, и любая проблема, возникшая на их пути, решалась силами клановых адвокатов и бойцов. Согласитесь, или в одиночку бодаться с тем же Городецким, или чувствовать за спиной поддержку – вещи весьма и весьма далекие друг от друга.
– Вас устраивает мое предложение? Оно, конечно, первичное и может меняться сообразно ситуации. Но основные пункты я уже озвучил.
– Да, Никита Анатольевич, – кивнул Бекешев, – ваше предложение не лишено привлекательности. Но оно, скажем, стандартно для всех, кто хочет служить роду. Я уже прошел пару таких собеседований… Почти один в один.
– Так… Что вас не устраивает, Ильяс? – стало интересно Никите. – Вернее, какой пункт не устроил у прежних работодателей, а мой оказался предпочтительнее?
– Вы и сами знаете, сударь, – Бекешев улыбнулся в усы. – Вы слишком расточительны, одаривая нас возможностью получить семейный герб.
– И вы считаете, что я перемудрил?
– Ну почему же? Это ваше решение, – ага, Лещёв вступил в разговор. А то сидит, внимательно слушает остальных, прокручивая в голове свои варианты. – Каждый новый клан старается заполучить в свои ряды нужных людей самыми вкусными предложениями. Лично я не против служить под защитой вашего герба. Только когда можно ожидать его получения?
Никита улыбнулся. Какие шустрые ребята пошли. Хочется всего и сразу.
– Я до шестнадцати лет жил спокойной размеренной жизнью, пока на меня не свалилась огромная империя, созданная прадедом, – медленно проговорил он. – Ни о каких гербах, привилегиях и прочей клановой атрибутике не думал и не мечтал. Но так получилось, что теперь мне нести эту ношу. Если кто-то думает, что видит перед собой одуревшего от денег и богатств мальчишку, может сразу уйти. Плюшки будут выдаваться по заслугам и желанию приносить пользу не только мне, но и всем, кто будет жить под моим гербом. Моя жена, прислуга вот этого дома, рабочие, служащие, врачи, адвокаты, ваши семьи – вот моя империя.
– Мы наслышаны о вашей истории, – осторожно проговорил Ильяс, стараясь ненароком не задеть работодателя одним только упоминанием о его прошлой жизни. Он еще слишком мало знал, каков настоящий Назаров. – Полагаем, что ни один из нас не пожалеет, что принял ваши условия.
Сказав это, он на всякий случай поглядел на остальных, познакомившихся совсем недавно и толком не знавших друг друга. Может, кому-то не по нраву его желание взять на себя ответственность? Увидев в их глазах одобрение, воодушевился.
– Да, мы согласны!