Тамара еще долго стояла возле ворот, обхватив руками плечи, как будто холодный осенний ветер, внезапно разыгравшийся среди жаркого лета, покрыл все тело мурашками. Тоска от осознания потери Никиты разливалась по груди.
«Хватит ныть! – решительно оборвала ненужные сейчас мысли. – Еще ничего не известно. Одни домыслы и предположения! Отец сам позвонит и скажет. К тому времени я уже буду морально готова и не сорвусь в бабской истерике. Если мне суждено прожить несколько лет без Никиты – я выдержу это!»
Глядя в спину удаляющегося ведуна, только сейчас озадачилась, каким образом отшельник Николас отыскал ее.
Глава восьмая
Китай. Июнь 2011 года
Бесконечный звездный хоровод, мелькающий перед глазами, только усиливает головокружение. Хочется открыть глаза и понять, где он находится. До сих пор остается ощущение, как чувствует себя подопытная мышь, попавшая в огромную центрифугу. Ее крутит, кидает от стенки к стенке; беспомощное царапание когтей, которыми эта мышь пытается зацепиться за любую спасительную выпуклость или шероховатость, только усиливает состояние безнадежности.
А еще хочется пить. В горле пустыня, выжигающая внутренности невидимым огнем. Никита осторожно пробует открыть глаза и с ужасом понимает, что они давно открыты, и звезды ему не мерещатся. Мириады светящихся точек на ночном небосклоне, но нет ни одной, которая ему известна. Где же он сейчас? Что случилось с ним, почему нельзя двинуть ни рукой, ни ногой? И Сила… Бушующая энергия сжалась в маленький золотой комок в солнечном сплетении и дает ему возможность держаться, не пропуская внутрь непонятную черную дрянь, крутящуюся вокруг него. Но Сила его пока не может распуститься ярким насыщенным цветком. С ней что-то произошло.
Уверенный в своей победе, Никита едва сдержал крик радости, когда Хазарина отбросило взрывной волной, смело его в пучину поднятой земли и щебня. Теперь оставалось блокировать магическую способность волхва и перенестись с неподвижным телом врага через телепорт. И тем неожиданней было появление странной, бесформенной твари, обрушившейся на него с неба. Она мгновенно окутала Никиту мощным непроницаемым коконом и снизила энергетическую подпитку из Чертогов до критического минимума. Потеряв поддержку предков, молодой волхв сразу почувствовал, как аура начинает «проседать» и истончаться. «Бриз» не отреагировал на опасность, потому что и не считал враждебное проникновение за агрессивное воздействие магических атак. Он ведь не был рассчитан на инфернальный удар. Единственная преграда в виде «кольчуги» держала оборону, и только благодаря ей Никита еще мог ощущать свой Дар.
Нет, это все-таки не настоящие звезды! Всего лишь блики на сетчатке глаз, сохранившей последнюю яркую вспышку боя. И сейчас хоровод искр постепенно гаснет.
– Да где я? – сухие губы разлиплись, разнося боль от треснувшей кожи. – Дайте пить!
Он не надеялся, что кто-то исполнит его просьбу, полагая, что находится до сих пор на пустыре, брошенный своими друзьями. И удивительно, что холодная влага полилась ему в рот. Чей-то далекий голос, незнакомый и грубый, прорывался сквозь вату. Почему же ничего не видно?
Спать не хотелось. Никита не устал, чтобы вот так валяться и не ощущать окружающий мир. Стоит попытаться поднять веки, несмотря на тяжесть. Что-то противодействовало его действиям. Оно извне, и Никита чувствует присутствие той силы, которая смяла все преграды и защитные поля. Держит своими цепкими лапами и не отпускает.
Внезапно темнота отступает, и он наконец-то что-то видит сквозь небольшую щель: будто в плотном покрывале сделали ножом узкую прорезь, через которую просматривается внешняя обстановка. Какие-то тени, блики на стенах, беспечное чириканье воробьев. Птицы? Уже день? А он до сих пор лежит на чертовом пустыре! Хотя… Какой пустырь, если явственно просматриваются беленые стены комнаты!
– С вами все порядке, мастер? – услышал Никита голос с забавным акцентом. Но хотя бы по-русски говорит. Кстати, что там о мастере? Почему, за какие услуги?
Словно отдернули шторы – в глаза хлынул свет, принеся боль в глазных яблоках. Никита зажмурился, ожидая, когда перестанут мельтешить бледно-оранжевые пятна, заменившие звездные искры. Он почувствовал, как потекли слезы.
– Где я? – голос обрел твердость. В конце концов, он же не ранен, а просто лежит спеленатый невидимой силой. Кокон, в котором обретается Никита, до сих пор сжимает его аурное поле.