— Ярый… — прохрипел Древомир и закашлялся так, что скрючился на кровати, хватая ртом воздух. — Пошёл… вон… отсюда… Я… в порядке…
— Ага, в таком порядке, что краше в гроб кладут, — пробормотал я, оглядываясь по сторонам в поисках воды, тряпки и чего угодно полезного.
Мозг переключился в аварийный режим в котором перестаёшь думать о ерунде и начинаешь действовать по алгоритму, быстро, чётко и без лишних эмоций. Во-первых нужна вода. Во-вторых сделать компресс. В-третьих дать тёплое питьё.
Я метнулся на кухню. Просторная, с большой печью и длинным столом под которым стояло ведро с водой. В ведре покоился деревянный ковш, а на столе лежало желтоватое полотенце. Я зачерпнул воды, намочил тряпку, а потом вернулся к Древомиру и положил холодный компресс ему на лоб. Мастер дёрнулся, попытался столкнуть мою руку, но сил хватило только на слабое шевеление.
— Лежите, мастер, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.
— Я… тебе… не… — Он снова закашлялся, и этот приступ был долгим и страшным.
Лицо побагровело, жилы на шее вздулись, и я видел, как при каждом кашлевом толчке в уголке рта появляется пена с желтоватым оттенком. Это была гнойная мокрота. Крупозная пневмония, если я хоть что-то понимаю в медицине, а я понимаю достаточно, чтобы знать: без лечения это убивает за неделю.
— Компресс менять каждые пятнадцать минут, — бормотал я себе под нос, — обильное питьё, жаропонижающее… Жаропонижающее, ага, это если бы оно у меня было…
И тут вспомнил. Еловая кора! В моей хибаре ведь есть пять кусочков коры со смолой! Отвар из еловой хвои и коры содержит витамин С и эфирные масла, обладающие противовоспалительным и отхаркивающим действием. Это не аспирин, конечно, и даже не парацетамол, но в мире, где ближайшая аптека находится в другом тысячелетии, сойдёт.
Только коры было мало, хватит от силы на пару кружек отвара, не больше. А нужны были литры! И не только Древомиру, но и мне самому. Ведь мой бронхит никуда не делся и при контакте с больным пневмонией мог запросто перерасти в то же самое.
— Мастер, я сейчас вернусь, — сказал я, меняя компресс на свежий.
Древомир что-то невнятно буркнул и замахал рукой. Я выбежал из дома и припустил к своей хибаре. По крайней мере настолько насколько позволяли больные лёгкие и ватные ноги. Ворвался внутрь, схватил пять полосок еловой коры и рванул обратно.
Но не успел я добежать до дома мастера, как навстречу выскочили три парня, каждому на вид лет семнадцать-двадцать. Здоровые детины, с наглыми физиономиями и той особой походкой, которая выдает деревенских задир за версту.
Увидев меня, они замедлили шаг, а самый крупный, с квадратной челюстью и тупым взглядом преградил мне дорогу.
— На опохмел опаздываешь белоручка⁈ — хихикнул Громила, как его тут же окрестил мой мозг.
Второй, тощий и вертлявый, с крысиной мордочкой, прикрыл нос рукой и захихикал, отступая в сторону:
— Ага, посмотрите на него! В перчатках ходит, аристократ хренов! Боишься белы рученьки в землице матушке замарать? Хе-хе!
Я хотел что-то ответить, но закашлялся. Третий, с узкими злыми глазками, сплюнул в сторону:
— Вы бы близко к нему не подходили. Глядите как кашляет, того и гляди скоро сдохнет.
Они загоготали, явно наслаждаясь собственным остроумием. Я попытался обойти их, прижимая кору к телу, но Громила снова преградил мне путь.
— Мы ваще то с тобой разговариваем. Алкаш чёртов. — ухмыльнулся он.
Что-то внутри щелкнуло. Может, это была усталость от бесконечных унижений. Может, память о годах работы на стройках, где слабость воспринимали как приглашение вытирать об тебя ноги. Может беспокойство о Древомире заставило меня поступить так, не знаю.
Но вместо того чтобы покорно отступить, я снял одну из перчаток и схватил Громилу за ворот рубахи. Рывком я притянул его к себе, не обращая внимания на боль воспалённой кожи.
— Посмотри на мою руку выродок. Хочешь подраться? Что ж, с радостью двину тебе в морду разок. И даже если ты изобьёшь меня до полусмерти, то всё равно будешь проклят. Кожа на твоей морде сгниёт, а глаза вытекут. Видишь перевёрнутую подкову на моей кисти? Как думаешь, сулит она хоть что-то хорошее для тебя? — сказал я, глядя ему прямо в глаза.
Смех подпевал резко оборвался. Громила уставился на меня с таким видом, словно готов намочить штаны. Его товарищи шарахнулись назад, явно опасаясь, что я до них тоже дотронусь.
— П-п-прости… — выдавил он, пытаясь отодвинуться, но я держал крепко.