Сырая древесина при высыхании теряет до пятнадцати процентов объёма. Деформируется, трескается вдоль волокон, коробится, и никакая шпонка, никакой клей это не удержат. Стол из сырых досок через месяц превратится в горбатое чудовище, на котором даже тарелку не поставишь.
Дерево нужно долго и правильно сушить. К примеру вот штабель на котором лежали готовые доски. Эффективность сушки напрямую зависит от правильной укладки. Штабель должен быть приподнят от земли на 40–50 сантиметров для обеспечения притока воздуха снизу. Между досками должны быть прокладки, расположенные строго вертикально одна над другой. Это предотвращает прогиб досок под собственным весом.
Особое внимание уделяется торцам. Скорость испарения через торцевые волокна в 10–15 раз выше, что приводит к возникновению колоссальных напряжений и неизбежному растрескиванию. Для замедления этого процесса торцы покрывают парафином, воском, битумом или специализированными составами на водной основе, создающими барьер для влаги.
В прошлом мире были сушильные камеры для древесины, вот только здесь их нет. Тут всё делается по старинке. На чёртовых штабелях, а такая сушка может занять больше времени чем мне отведено на этой земле…
Я сел на козлы и уставился в стену, чувствуя себя примерно так, как в девяносто третьем году. Тогда на моём первом крупном объекте в Подольске вдруг закончились перемычки, из-за обанкротившегося поставщика. Мне пришлось за три дня найти замену, пересчитать нагрузки и уговорить заказчика не паниковать. Только тогда у меня была записная книжка с телефонами десятка поставщиков, а сейчас пустой штабель и руки в экземе.
— Ладно, стол подождёт. — сказал я и взял с полки шкурку, она ше наждачная бумага.
Отвратительного качества, но я уже привык что в этом мире мне попадаются лишь паршивые инструменты. Обёрнутый наждачку вокруг деревянного бруска и принялся зашкуривать вчерашние изделия.
Начал с полки. Провёл шкуркой по лицевой стороне. Заусенцы посыпались белой пылью, под ними обнажилась гладкая, светлая поверхность сосны с красивым рисунком волокон. Шкурил тщательно, вдоль волокон, как учили.
Несмотря на то что работал аккуратно, загнал пару заноз, больно, зараза. Тем не менее результат вышел весьма неплохим. Дерево стало гладким и перчатка скользила по нему без единой зацепки.
Закончив с полкой, перешел к сундуку. Точнее к крышке, которую я подгонял вчера. Зашкурил кромки, убрал следы рубанка. Со стороны было заметно что два сундука отличаются друг от друга, но это было лучшее на что я способен на текущий момент.
А потом перешел к самому паршивому… Чёртовы лавки. Вот тут работы было на порядок больше. Занозы торчали во все стороны, как иголки у ежа. Каждую нужно было сначала срезать ножом, а потом зашкурить место среза. Монотонная, тупая работа, от которой саднили руки и слезились глаза от пыли.
Зато когда я закончил, лавки преобразились. Из грубых деревенских табуреток-переростков они превратились во вполне приличную мебель.
Закончив шлифовку, я отступил и окинул взглядом готовые изделия и тяжело вздохнул. Не хватало только стола. А за неполный комплект, нам банально ничего не заплатят.
Нужно раздобыть сухую древесину. Хотя бы две жалкие доски нужной длины и ширины, чтобы собрать столешницу. Вот только где их взять? Купить? Не на что. Попросить у кого-то? Алкашу никто не даст даже щепки, не то что доску. Украсть? Это Ярик практиковал, но я не Ярик, и воровать не собираюсь, так как это лишь создаст дополнительные проблемы, а у меня их и так валом.
От этих мыслей голова пошла кругом и я решил выйти на воздух проветриться. Свежий воздух и пять минут тишины иногда давали куда больше чем целый день раздумий.
Выйдя за дверь, я привалился к стене мастерской и уставился на деревенскую улицу, по которой лениво бродили куры и тощая коза, привязанная к забору. Осенний ветер нёс запах прелой листвы и дыма из печных труб. Тихо, сонно, провинциально, если не считать тикающего таймера в углу зрения, отсчитывающего дни до моей смерти.
И тут по улице прошли двое мужиков. Выглядели они серьёзно. Оба в кожаных доспехах. Не рыцарских, конечно, а простых из толстой дублёной кожи с нашитыми пластинами. С луками за спиной и колчанами на поясах. Луки составные, рабочее оружие, способное положить оленя с пятидесяти метров. Охотники, без сомнений.
Они шли неспешно, переговариваясь, и я невольно прислушался.