— Слыхал? — говорил первый, коренастый, с рыжей бородой и шрамом через бровь. — Федьку-грибника вчера схарчили.
Второй был повыше, жилистый, с лицом, обветренным до кирпичного цвета. Он присвистнул и качнул головой:
— Это который с бельмом на глазу?
— Ага. Его родимого. — Кивнул коренастый.
— А он чё, сам попёрся в лес?
— Да нет, с охотниками ходил, как обычно. Они дичь стреляли, а он грибы собирал. Значит, видит под листвой бугорок здоровенный, как куча навоза примерно. Ну он его и ковырнул палкой.
— И чё?
— Да ни чё. Слизняк там был.
Второй остановился и уставился на рыжебородого с выражением, в котором смешались недоверие и отвращение:
— Прям червь?
— Тьфу ты! — Рыжебородый раздражённо сплюнул. — Да нет конечно, какой ещё червь? Ну такая хренотень, из воды состоит, или из чего там? Ну из студня. Да видел ты! Петруха в прошлом году одного такого грохнул. Без костей, без глаз, но шустрая, зараза. Короче, эта пакость прыгнула ему на морду и окутала со всех сторон. Федька и утоп.
— В слизи этой? — ахнул охотник.
— Вроде того. А когда его охотники нашли, то слизняк его уже до костей обглодал. Минут десять прошло, а от мужика считай ничего не осталось. Если хочешь, сходи, посмотри. На полянке до сих пор кровавое пятно осталось.
Услышав это у меня по спине пробежали мурашки. Слизь, которая охотится на людей? В моём прежнем мире такого не было и быть не могло, а в этом, судя по всему, водилось всякое… И не где-нибудь в далёких горах, а прямо здесь, в лесу.
Мир, в который я попал, внезапно стал ещё менее дружелюбным чем я думал ранее. Чем дальше в лес, тем злее сказка, и сказка эта, похоже, была написана не братьями Гримм, а Стивеном Кингом после бессонной ночи.
Охотники, видимо, почувствовали мой взгляд. Рыжебородый повернул голову, увидел меня у стены мастерской и нахмурился:
— Чё уши греешь?
Я мог бы промолчать и отвернуться, как наверняка сделал бы прежний Ярик, привыкший прятать глаза и шарахаться от каждого окрика. Но мне нужна была информация, а ещё хотя бы минимальный контакт с людьми, которые знали лес и его опасности лучше, чем кто-либо.
— Я бы тоже хотел на охоту сходить, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.
Оба охотника посмотрели на меня, с выражением лиц, с которым взрослые дядьки смотрят на подростка, заявившего, что хочет записаться в спецназ. Потом переглянулись, и жилистый хмыкнул, а рыжебородый расхохотался запрокинув голову.
— Ну так иди! — выдавил он сквозь смех. — Кто ж тебя держит, болезный? Бери лук и вперёд! Только от нас-то ты чего хочешь?
— Может, составите компанию? — попытался я, хотя уже понимал, что ответ будет отрицательным.
— Компанию? — Жилистый скривился, и улыбка слетела с его лица, как стружка с рубанка. — С тобой? Слышь, парень, ничего личного, но я с алкашом в лес не пойду. Из-за дураков народу гибнет больше чем от волков.
Рыжебородый кивнул, подтверждая, и они пошли дальше, уже не обращая на меня внимания. Через десять шагов рыжебородый обернулся и бросил через плечо:
— Вот тебе совет, Ярик! От южной опушки держись подальше. Там волчья стая ходит, голов пятнадцать. Третьего дня овцу у Малахова задрали прямо у околицы.
Спасибо, ребята, очень ценная обратная связь, приму к сведению и использую для личностного роста. Алкашей на охоту не берут, зато помимо хищной слизи есть и волчья стая… Эх… А мяса так хочется, сил нет. К тому же если удачно поохочусь, то смогу продать часть добычи и на вырученные деньги куплю две доски. Думаю мясо в этом мире стоит не дешевле древесины.
К тому же мне и Древомиру нужен белок для восстановления. Без мяса мы банально подохнем. Оба. И если местные охотники не хотят брать меня в свою компанию, значит, буду охотиться один. Вот только для этого нужно идти в лес. В тот лес где меня может обглодать слизь или волки…
Я вернулся в мастерскую, аккуратно убрал инструменты, накрыл готовые изделия рогожей от пыли. Прихватил нож и топор, а после запер дверь.
Постоял минуту на крыльце, глядя на лес, темнеющий за деревенскими огородами и стиснув зубы шагнул на встречу опасности.
Глава 5
С неба сеялась мелкая, занудная морось подгоняемая порывами ветра. Я шёл по лесной тропе, ёжась от холода. Лёгкие хрипели, как прохудившийся аккордеон. Я шёл и жалел о том что не заглянул в свою лачугу. Стоило задержаться на пару минут и забрать трофейную рубаху. С ней бы всяко было потеплее.
Лес был мрачным, осенним, с голыми берёзами и потемневшими елями, по ветвям которых стекала вода. Под ногами хлюпала раскисшая подстилка из листвы и хвои, воздух пах грибами, сыростью и тем особенным запахом гниения, который бывает в лесу поздней осенью, когда всё вокруг медленно умирает и перерабатывается в почву.