Я бы так и погиб, если бы не малахольное тело Ярика. Ноги подкосились от страха и я рухнул в траву, пропуская над головой слизняка. Слизь шлёпнулась позади сзади обдав меня ароматом разложения. Это был влажный, чавкающий звук.
Я вскочил на ноги и увидел что Студенистая масса растеклась при ударе, и снова собиралась в ком для нового прыжка. Заорав я ударил вилами даже не целясь. Зубья вошли в массу с мерзким хлюпаньем и прошли насквозь, как через кисель и воткнулись в землю по ту сторону, не задев ядра ни на миллиметр. Камень мигнул и сместился внутри тела, уходя от удара, как рыба уходит от остроги.
Эта тварь управляла положением ядра. Двигала его внутри себя, уворачиваясь. От этого осознания меня пробил холодный пот.
Я рванул вилы обратно. Зубья вышли покрытые мутной плёнкой, которая, к моему облегчению, не разъела металл.
Слизь мелко начала вибрировать и резко сиганула прямо мне в лицо. Я рухнул на бок и больно ударился рёбрами о корень. Впрочем это был лучший исход. Слизь пролетела пару метров, врезалась в дерево и стекла по нему на траву снова собираясь в тугой комок. Нужно было заканчить сражение и как можно быстрее.
Я подскочил к слизняку ударил вилами, но не донёс их до конца. Сделал ложный замах если угодно. Я заметил что светящийся камень смещается вправо и только тогда воткнул свой инструмент нанося удар на упреждение.
Послышался тихий, хрустальный хруст, как если бы раздавили ёлочную игрушку.
Зубья вил прошли через ядро, расколов его пополам, и я физически ощутил момент смерти слайма. Слизь содрогнулась, а вместе с ними дрогнули и мои вилы. Слизь перестала пульсировать. Замерла на долю секунды, словно осознавая свою гибель, а потом растеклась во все стороны, теряя форму.
Я стоял, тяжело дыша, с вилами наперевес, и смотрел, как слизь расползается по лесной подстилке, теряя мутно-зелёный оттенок и становясь всё прозрачнее. Половинки расколотого ядра валялись в центре лужи. Потухшие и тёмные, похожие на осколки бутылочного стекла. Не раздумывая я схватил половинки ядра, убедился что мои перчатки не растворяются от кислоты и спрятал камешки в карман.
Воткнул вилы в землю и побежал за ведром. Вернувшись обратно я принялся черпать слизь прямо ладонями. Горстями загребал студенистую массу с земли и забрасывал её в ведро. Я торопился так, будто от этого зависела моя жизнь. Хотя может так и было.
Чёрт знает сколько времени пройдёт до начала полимеризации. Вчерашний пласт был уже твёрдым, значит, застывание происходит за часы, а может и за минуты. Слизь была тяжёлой, скользкой, норовила просочиться между пальцами, и я матерился сквозь зубы, загребая её обеими руками, как мальчишка, черпающий воду из дырявой лодки.
Ведро наполнялось медленнее, чем хотелось бы. Часть слизи впиталась в землю и листву, но я таки смог набрать литров десять-двенадцать. Этого должно было хватить на столешницу, если залить слоем в пару сантиметров.
Я распрямился, хватая вилы в одну руку, а дужку ведра в другую, и в этот момент боковым зрением уловил движение.
Слева, из-за елового подлеска, неторопливо, с ленивой грацией хищника выползала слизь. Эта была раза в два крупнее той что я убил. Мутно-зелёная масса колыхалась, как океанская волна в замедленной съёмке, и внутри неё мерцало ядро размером не с грецкий орех, а с яблоко.
Справа, из-за поваленного дуба, появилась вторая. Ещё крупнее. С двумя ядрами.
— Извините, — сказал я натянуто улыбаясь, — но с вами драться я не намерен.
Я рванул прочь. Задыхаясь пробежал метров пятьдесят и понял что за мной никто не гонится. Обернувшись увидел что слизняки ползут к оленьей туше.
— Природа не терпит пустоты. Один слизняк сдох, двое пришли на его место, чтобы доесть то, что он не успел. — Задыхаясь выдавил из себя я и быстро зашагал прочь.
Я бы с радостью рванул к частоколу сломя голову, но бежать с пятнадцатилитровым дубовым ведром, было чертовски тяжело физически. А если добавить сюда мокрый лес где можно было запросто навернуться и расплескать столь ценную добычу, то сразу становится ясно что спешить не стоит.
Пройдя метров четыреста я услышал из глубины леса, протяжный вой. Ноги ускорились сами собой. Без команды мозга, без участия воли, только инстинкт самосохранения который орал «Беги Ярый! Беги!».
Спотыкаясь я влетел на холм, с которого уже виднелся частокол деревни. Ноги забились и двигались с трудом, лёгкие свистели при каждом вдохе, сердце колотилось так будто собиралось лопнуть от нагрузки в любую секунду. В глазах плыли чёрные круги, а ведро в руках казалось неподъёмным, словно его набили свинцом.