— Борзята! — заорал я, колотя кулаком по ставню. — Борзята Кузьмич! Откройте!
Дверь отворилась, и на пороге показался сам купец. На крыльцо выкатился пухлый мужик с хитрым прищуром. Одет он был богато. Рубаха из тонкого полотна, кожаный пояс с медной пряжкой, сапоги с загнутыми носами, а пальцы его украшали перстни с драгоценными камнями.
— Чего тебе, пропойца? — спросил он, окидывая меня взглядом полным брезгливости.
— Заказ готов, — выпалил я, стараясь дышать ровнее. — Стол, лавки, сундуки, полка, всё сделано. Правда лак ещё сохнет, но завтра можно будет всё забрать.
Борзята поднял бровь:
— Ну так завтра бы и приходил. Чего сейчас припёрся, на ночь глядя?
— Мастеру Древомиру худо, — сказал я, и голос мой дрогнул, хотя я старался этого не допускать. — У него пневмония, кашляет кровью. Без лекаря может не дотянуть до утра. Мне нужна плата за заказ и прямо сейчас.
Купец посмотрел на меня, пожевал губами и пожал плечами.
— Ну что тут скажешь? Соболезную. — Произнёс Борзята и повернулся чтобы вернуться в дом.
Человек помирает, а он просто «соболезнует», как будто Древомир уже помер и поздно хоть что-то делать. Я стиснул зубы, подавив желание врезать ему по морде и произнёс:
— Стойте. Я сделал для вас такой стол, которого даже у царей нет. Идёмте, вы должны это увидеть. Если вам не понравится, я уйду и больше не побеспокою.
Что-то в моём голосе, может, отчаяние, может, уверенность, а может, их причудливая смесь, заставили купца обернуться. Он посмотрел на меня, потом на своё тёплое, освещённое крыльцо, потом снова на меня, и я видел, как в его алчном мозгу крутятся шестерёнки. Пройтись пару минут по прохладе потенциально получив прибыль или плюнуть на всё и всё равно получить свой заказ, но уже завтра?
— Ладно, — вздохнул он закрывая дверь в дом. — Пошли, посмотрим, что ты там наваял.
Мы шли к мастерской молча, и я физически ощущал, как от каждой секунды промедления внутри нарастает тревога. Древомир лежит один, кашляет кровью, а я тащу толстого купца через полдеревни, и если ему не понравится стол… Нет. Понравится. Должен понравиться.
Я открыл мастерскую, пропустил Борзяту внутрь и зажёг лучину. Купец вошёл, поморщился от стойкой вони лака и зажал нос пухлыми пальцами:
— Фу, ну и вонища!
А потом он увидел стол.
Лучина осветила столешницу сбоку, и прозрачная «река» из застывшей слизи вспыхнула изнутри, как витраж в готическом соборе. Свет преломился в толще материала, высветил зелёные пятна мха, белые вкрапления коры, россыпь камешков и чёрные полосы обожжённого дерева, и вся композиция ожила, засияла, заиграла так, что Борзята забыв про про всё на свете.
— Это… — начал он и осёкся. Подошёл ближе, наклонился, собирался провести пальцем по поверхности, но я его остановил, так как лак ещё не высох. — Это как? Это что вообще за чудо такое?
Голос его изменился из равнодушно стал тихим, почти благоговейным, как у человека, впервые увидевшего что-то, для чего у него нет слов.
— Понравилось? — спросил я, хотя ответ был написан на его лице.
— Что значит «понравилось»? — Борзята выпрямился и уставился на меня круглыми глазами, в которых алчность боролась с восторгом и побеждала с разгромным счётом. — Да моя доченька будет в восторге! Это же… это же ни у кого такого нет! Ни в Казани, ни в Москве, нигде! — Выпалил он всплеснув руками, а после вкрадчиво спросил. — Слушай, а ты можешь ещё таких сделать?
Рыбка клюнула. Крупная, жирная, с золотой чешуёй. Теперь нужно было подсечь, не порвав леску.
— Ещё? — Задумчиво произнёс я. — Дело в том что процесс производства весьма опасный и трудоёмкий. А если мастер помрёт, то одному мне и вовсе не справиться. Сами понимаете, работа кропотливая и уникальная! — Произнёс я ткнув пальцем вверх. — Вот если бы вы выдали деньги за заказ прямо сейчас и ещё накинули сверху аванс, я бы вызвал лекаря и вылечил Древомира. А после мы бы в раз наклепали вам столько столов, сколько потребуется.
Борзята посмотрел на меня, потом на стол, потом снова на меня. Я видел, как в его голове идёт расчёт возможной прибыли. И судя по всему цифры ему нравились, так как на бородатой морде появилась улыбка.
— Да не проблема, — сказал он и полез за пазуху извлекая оттуда кошель.
Борзята развязал тесёмку, запустил внутрь толстые пальцы и отсчитал серебряные монеты, тускло блеснувшие в свете лучины.