Древомир посмотрел на ложку, скривился от омерзения, но выпил морщась, как ребёнок, которому дали касторку. Он откинулся на подушку и прохрипел:
— Кто… заплатил за лекаря?
— Я, — коротко ответил я, растирая ему грудь барсучьим жиром. Густым, белым, с характерным зловонным запахом.
Древомир что-то буркнул неразборчиво, закрыл глаза и через минуту задышал ровнее. То ли микстура подействовала, то ли усталость взяла своё. Я укутал его тулупом, подоткнул со всех сторон, как пеленают младенца, оставил кружку с травяным сбором на тумбе и пошёл спать.
На печке было тепло, войлок пах дымом и овчиной, и я лежал, глядя в темноту, слушая хриплое дыхание Древомира из-за перегородки. Я думал о том, что Борзята хочет новую партию столов. Каждый стол дал бы нам семнадцать серебрух, то есть один золотой и семь серебряных. Большие деньги по местным меркам.
Вот только для их производства мне нужно отправиться в лес и рискнуть жизнью, ради слизи. Повезёт ли мне снова? Чёрт его знает. Скорее нет, чем да. А значит для охоты мне нужен напарник, ведь в одиночку я рано или поздно погибну. Из Древомира охотник так себе, староват он по лесам бегать. Зато у меня есть на примете кое-кто другой.
Глава 9
До утра я ворочался обдумывая как жить дальше. Борзята обеспечил меня заказами с помощью которых я смогу расплатиться по долгам сделав всего-то десять столов. Осталось только убить десять слизней и не сдохнуть в процессе.
Я скатился с печки с первыми лучами солнца и первым делом проверил Древомира. Живой, весь в поту, лёгкие всё так же свистят. Быстренько приготовил еды, а после разбудил мастера и выслушал поток брани. Судя по тому как энергично он вспоминал мою мать, Древомир шел на поправку.
Мы перекусили, я дал мастеру лекарства и не теряя времени рванул на улицу. Прямиком в рассветную мглу. На улице была такая тишина, что даже жутко. А ещё холодина от которой зуб на зуб не попадал.
Я направился к дому деда Тимохи, которому вчера помогал править ворота. Подошёл к калитке и постучал. Тишина. Постучал громче. Потом ещё громче, но снова никто не вышел. Пришлось применить тяжелую артиллерию в виде вопля:
— Петруха твою мать!
Спустя минуту ставни скрипнули, и в окне показалась рыжая голова, помятая, заспанная, с отпечатком подушки на щеке.
— Чё орёшь? — буркнул он, щурясь от утреннего света.
— Тебе работа нужна? — спросил я без предисловий.
Парень мигнул, перегнулся через подоконник, оглянулся по сторонам. Видимо, проверял, не греет ли уши дед и ответил шёпотом, наклонившись ко мне:
— Дед меня уже достал, если честно. Живёшь на моей шее, лодырь, в мои годы я уже три избы поставил… Каждый день одно и то же, с утра до ночи. Так что, да. От работы не откажусь.
— Тогда спускайся, — кивнул я. — Есть разговор.
Через минуту Петруха вывалился из двери уже одетый, хотя рубаха была застёгнута криво, а сапоги не на ту ногу, что он обнаружил только на третьем шаге и, чертыхаясь, начал переобуваться, прыгая на одной ноге.
— Ну? — спросил он, управившись с обувью. — Чё за работа?
— Ты довольно сильный малый, — начал я, прикидывая, как подать предложение так, чтобы не отпугнуть, но и не приукрасить. — Мне как раз нужен бугай. Но самое главное чтобы к силе ещё и смелость прилагалась.
— Смелость? — Петруха нахмурился и почесал висок. — В каком смысле?
— В прямом. Работа состоит из двух частей. Во-первых нужно шляться по лесу и убивать слизняков. Во-вторых, будешь помогать мне делать такие же столы, как тот, что ты видел вчера.
Петруха вытаращил глаза так, что веснушки на его лице, казалось, раздвинулись в стороны, освобождая место для изумления.
— Ты чё, с дуба рухнул⁈ — выпалил он, и голос его сорвался на фальцет. — Убивать слизняков⁈ Я тебе чё бессмертный что ли? Я конечно сильный малый, спорить не буду, но охотиться на слизь… Это же… Федьку-то вон сожрали, а он мужик покрепче меня!
— В гололёд старухи выходя из дому головы проламывают поскользнувшись. Так что теперь, из дому носу не высовывать? — Парировал я. — Посмотри на меня. Я меньше тебя вдвое, но даже так смог вчера одного убить. У слизня есть ядро. Это такой камешек размером с орех, светится внутри тела. Разбей ядро и слизень сдохнет.
Петруха смотрел на меня так, словно я предложил ему лично сразиться с драконом за право жениться на принцессе. То есть с выражением «ты безумец, но мне интересно».
— Буду платить по два серебряных за одного слизняка, — продолжил я, давя его аргументами. — И ещё два серебряных получишь за помощь в производстве стола.