— А если промахнусь?
— Тогда отходи и жди нового момента.
Я воткнул в землю вилы, развернул красноватый свёрток и вытащил оттуда голову зайца. Да, я её не выкинул. Чего добру пропадать? Взял косого за уши, а во вторую руку вилы.
— Готов? — я посмотрел на Петруху. Тот кивнул, крепко сжимая лопату.
Костяшки пальцев побелели от напряжения. Лицо стало каменным и сосредоточенным. Выражение воина перед битвой. Или работяги перед разгрузкой вагона цемента.
— Тогда начали! — Крикнул я выскакивая из кустов.
По широкой дуге я побежал вокруг слизня стараясь не споткнуться о коряги.
— Смотри сюда сопля! — Заорал я размахивая головой зайца. — Кушать подано!
Слизень слегка вытянулся в мою сторону, будто следил за моими движениями, а после я метнул в него головешку. Слегка промазал, так как голова упала в пяти метрах от него. Но даже так слизняк понял чего я от него хочу и попал прямиком к ушастому. Студень покрыл своим телом головешку и в этот момент я заметил краем глаза Петруху.
Он вылетел из-за кустов и как разъярённый бык рванул к слизню. Глаза горели боевым азартом. Лопата наперевес, ноги молотят по земле. Зрелище было одновременно впечатляющее и пугающее. Такой парень мог бы сносить стены врезавшись в них плечом.
— За Анфиску! — заорал он на весь лес и ударил со всего размаха лопатой.
Острие вошло в тело слизня с чавкающим звуком. Навершие лопаты прошло насквозь и вонзилось в землю, так и не задев ядро. Проклятье! Я то думал что это я косой. Но видать слизень не только может перемещать ядро в своём теле, но ещё и свет преломляется и кажется что ядро находится там, где его фактически нет.
Завершить анализ ситуации у меня не вышло. Петруха опешил и замер на долю секунды. Это и стало фатальной ошибкой.
Слизень качнулся в сторону и из его тела возникло полупрозрачное щупальце. Мелькнув в воздухе стремительный и хлёсткий жгут кислотного студня обвился вокруг правой руки Петрухи. Он обвил его от запястья до локтя. Петруха не сразу понял что произошло, а когда понял, было поздно.
Крик разнёсся по лесу. Петруха заорал так, что с ближайших ёлок посыпалась хвоя. Низкий утробный рёв раненого зверя. Кислота мгновенно начала разъедать кожу. Рукав рубахи задымился и расползся лохмотьями. Под ним обнажилась краснеющая плоть. Ткани горели, пузырились и мокли сукровицей. Будто кто-то плеснул на руку кипящим маслом.
Петруха дёрнулся назад, пытаясь оторвать щупальце. Ничего не вышло. Слизень держал мёртвой хваткой. Чем сильнее парень дёргался, тем крепче тварь стискивала руку. Логично, слизень ведь охотник. Его жертва не должна вырваться.
Времени на раздумья не оставалось. Я занёс вилы над головой и побежал на помощь Петрухе.
Петруха орал и дёргался. Его глаза расширились от ужаса и понимания, что совсем скоро он может стать пищей для этого «безобидного» малыша. А может его пугало понимание что лещи Анфискиного бати, всё дальше уплывают из его огромной лапищи тающей в кислоте.
Кожа на руке уже пошла волдырями. Ещё немного, и кислота доберётся до мышц. Потом до сухожилий, потом до кости. А потом будет уже нечего спасать.
— Петруха! Держись! — Заголосил я и ударил вилами со всей дури.
Глава 12
Вилы рассекли воздух и лишь чиркнули по ядру. Слизень мгновенно отреагировал выбросив мне в лицо полупрозрачное щупальце. Я резко отдёрнул голову влево едва не рухнув на бок. Выдернув вилы я отскочил в сторону и услышал душераздирающий вопль Петрухи.
— Ярый! Помоги! — заголосил он дёргаясь что есть мочи.
— Я этим и занимаюсь. — Рыкнул я и снова пошел в атаку.
Слизень взметнул щупальце вверх и обрушил его на меня. Увы в этот раз уклониться я банально не успел. Кислотный жгут хлестанул по ноге так, что штанину моментально разъело, а вместе с этим лопнула и кожа начав заливать ногу горячей кровью. Боль прокатилась пульсирующей волной заставив меня сжать зубы и нанести новый удар!
На этот раз я не колол, а лупил вилами словно кувалдой. То есть бил плашмя. Четырёхзубое орудие врезалась в тело слизня. Три зубца прошли мимо, а вот четвёртый угодил прямо в ядро раскрошив его на мелкие части.
Слизень разлетелся во все стороны. Буквально взорвался. Куски студня разбрызгались по хвое, по стволам, по моей рубахе, заляпали Петруху. Щупальце на руке Петрухи обмякло и отвалилось.
Петруха рухнул на землю как подкошенный. Он принялся кататься по земле, прижимая руку к груди жалобно поскуливая.