Петруха уставился на монеты. Потом на меня. Потом снова на монеты. Его губы зашевелились беззвучно. Словно он считал, но сбивался. Или пытался вспомнить молитву.
— Не, Ярый, не могу, — замотал он головой. — Я ж ничего толком не сделал. Только обузой стал.
— Не умничай, — отрезал я строго. — Сказал заслужил, значит заслужил.
Я взял его здоровую левую руку. Разжал пальцы и вложил монеты. Крепко сжал его кулак сверху. Петруха ошарашенно заморгал глядя то на свою руку, но на меня. Кадык дёрнулся и парень тяжело сглотнул.
— Через день мне понадобится твоя помощь. Чтоб был как штык. Понял?
— Ярый! Да я… Да я! Сделаю! Всё сделаю конечно! — просиял Петруха. — Спасибо, Ярый! — Выпалил он и скрылся в избе, откуда раздался его звонкий вопль. — Дед! Деда, топай свататься к Анфиске! Я две с половой серебрухи заработал!
Послышался грохот, звон, старческое ворчание. Потом неразборчивая перебранка. Дед что-то бубнил про блажь. Петруха кричал про честный заработок. Я невольно улыбнулся и пошёл дальше.
Добрался к соседкиному двору когда уже стемнело. Не успел я даже подойти к калитке, как дверь избы распахнулась с грохотом пушечного выстрела. На крыльцо вылетела хозяйка с метлой наперевес. Метла была берёзовая, крепкая, такой можно и голову проломить.
— А ну пошёл отсюда, ирод окаянный! — заорала она. — Опять за курами моими припёрся⁈
Её голос звучал громче сирены. Она замахнулась метлой подбегая к калитке.
— Я те щас так огрею, мало не покажется!
— Угомонись. Я долг пришел отдать.
— Чё? — не поверив своим ушам замерла она.
Я положил на забор монеты, чтобы не скатились.
— Это за кур, — пояснил я. — Вторую половину отдам в течение месяца.
Метла медленно опустилась. Тётка подошла к забору. Наклонилась, разглядывая монеты. Потрогала одну пальцем, словно проверяя на подлинность.
— Эт чёй-то? — спросила она ошарашенно. — Совесть, что ль, проснулась?
— Ага, — кивнул я. — Типа того.
— Ну дела, — выдохнула тётка.
Она взяла монеты и покрутила в руках. Недоверие на её лице боролось с изумлением. Как трещина в стене борется с штукатуркой.
— Слово пропойцы, конечно, как решето. Воды не удержит. Но серебрухи настоящие, это да. Половину отдал и на том спасибо. — мирно сказала она, а потом взорвалась. — А теперь пшел вон отсюда! Алкаш проклятый!
Я улыбнулся и пошёл прочь. Пять серебрух пришли и ушли. Как зарплата в конце месяца. Зато немного подлатал репутацию. Приняв баню, я поужинал и пошел спать. Проваливаясь в сон обратил внимание на сообщение системы:
СОСТОЯНИЕ ЗДОРОВЬЯ: КРИТИЧЕСКОЕ
Диагностированные профессиональные заболевания:
— Хронический пылевой бронхит (тяжелая стадия)
Прочие недуги:
— Хронический алкоголизм (ремиссия)
— Истощение (дефицит массы тела 12 %)
— Авитаминоз (средний уровень)
ТЕКУЩЕЕ СОСТОЯНИЕ:
Без лечения смерть наступит через: 3 дня и 7 часов (отказ лёгких).
Вот же скотство. Я этот еловый отвар литрами пью, а срок жизни всё не увеличивается, а только уменьшается… Зато от экземы избавился и алкоголизм в ремиссии. Это уже что-то. Жаль только что мне осталось жить три дня. За это время я в лучшем из случаев смогу сделать один стол. Так себе перспектива.
Родился в новом мире, сделал два стола, две лавки, полку и один сундук, а после помер. Можно сказать увековечил своё имя, оставив после себя кучу долгов и не до конца замазанную хибару в которой я уже давненько не бывал. Тяжело вздохнув я провалился в сон.
Снилась мне всякая жуть. Слизни окружали со всех сторон и ползли ко мне. Почему-то у них имелось прозрачное лицо похожее на Петрухину физиономию. Оно то и дело разевало рот и орало «Почему пострадал именно я? Это ты должен был гореть в кислоте!».
Я вскочил с печи когда небо только начало окрашиваться алым. Встряхнул головой прогоняя дурной сон. Вины за собой я не чувствовал, так как инструктаж был проведён, а нерадивому работнику ещё и компенсацию выплатил по итогу.
Плеснул в лицо водой из ведра стоящего рядом с окном. Растёр влагу по шее и отправился в лес. А что ещё делать? Древомир будет спать ближайшие часы, а Петрухина лопата всё ещё у меня. Значит нужно пользоваться имеющимися ресурсами и не терять время попусту!
Проходя через ворота частокола снова наткнулся на стражников. Они как всегда зубоскалили.
— Ярик! Говорят вас с Петрухой вчера грибы покусали, да?