Услышав это я иронично улыбнулся и посмотрел на свою руку где красовалась перевёрнутая подкова. Что же такого ей сделал Ярый, что заслужил проклятие?
Я запомнил маршрут, попрощался с Петруховй, а после заглянул в свою хибару, где оторвал рукав от трофейной рубахи и сделал из него мешочек завязав узлом. В этот мешочек я насыпал щелоч, на случай если столкнусь со слизнями. Мало ли. Вдруг придётся отбиваться?
Как только приготовления были завершены, я отправился за Южные ворота. Спустился с холма и наткнулся на узкую тропинку заросшую травой слева и справа.
Солнце едва поднялось над лесом. Воздух был холодным и чистым. Пахло мокрой землёй и прелой хвоей. Осень дышала в затылок, напоминая о скорых заморозках. А у меня даже зимней одежды нет, зато есть истекающее время жизни и куча долгов…
Утренний туман стелился между стволами. Деревья стояли неподвижно, как колонны в заброшенном соборе. Я шёл по узкой тропинке заросшую папоротником и ежевикой. Было очевидно что ходят по ней не часто, так как она заросла почти полностью и иногда приходилось продираться сквозь бурьян.
Я старался не шуметь держа топор наготове. После встречи со слизнями я усвоил простое правило. В этом лесу всё что шевелится, потенциально хочет тебя сожрать. По этому предосторожность лишней точно не будет.
Чувство опасности давило на психику, зато жива потекла в тело тонким ручейком. Лес кормил меня энергией. Каждое дерево рядом отдавало крохотную крупицу своих сил. В этот момент я ощутил какое-то единение с природой.
Тропинка петляла между елей и берёз. Под ногами шуршала палая листва. Где-то в кронах перекликались птицы. Красота! А воздух такой чистый и плотный, хоть ложкой ешь!
Я прошёл минут пятнадцать, и почувствовал что воздух резко испортился. Тошнотворный гнилостный аромат как на скотобойне. Сладковатая вонь разлагающейся плоти. Я остановился, крепче сжал топор в руке и выглянул из-за ели.
А там был громадный медведь…
Глава 16
Вернее, в десяти метрах от ели валялось то что осталось от медведя. Огромная бурая туша лежала на боку. Когда-то это был матёрый зверь. Килограммов триста, не меньше. А теперь от него осталась половина. Шкура содрана, рёбра торчат белыми дугами. Мясо обглодано до костей.
Явно это сделали не волки. Нечто огромное переломало косолапому все кости, а после его обглодали слизни.
Прямо сейчас три слизня устроились на туше и мирно бурлили растворяя остатки органики. Мутно-зелёные, студенистые, каждый размером с подушку. Кислота шипела, а мясо таяло на глазах.
Меня передёрнуло, а рука интуитивно потянулась к мешочку с щелочью. Что за тварь могла задрать медведя? Такой человек явно не противник. Я обошёл поляну по широкой дуге, стараясь не наступить на ветки. Сердце колотилось так, что казалось оно барабанит на всю округу. Хвала богам слизни не обратили на меня внимания. Видать поглощение мертвечины их интересовало куда больше, чем охота на живую плоть.
Спустя двадцать минут ходьбы тропинка пошла вниз. Земля под ногами стала мягче. Потом появились лужи. А потом нога провалилась по щиколотку в холодную жижу. Вот оно, болото.
Грязная вода хлюпнула под сапогами. Запахло тиной и гнилью. Деревья здесь были тощими и кривыми. Берёзы с облезлой корой и чахлые осины. Мох свисал с ветвей серыми бородами. Как будто лес заболел и медленно умирал.
Я свернул направо, как велел Петруха. Пошёл вдоль кромки болота. Под ногами чавкало и хлюпало. Топор я сжимал так крепко что даже костяшки пальцев побелели. Я зыркал по сторонам в надежде что доберусь к ведьме никого не встретя, но вдруг сердце перестало биться…
Из болотной топи раздался смех. Вздрогнув я заозирался, но никого не увидел. Решил что показалось и пошел дальше. Через тридцать шагов остановился и прислушался. Тишина. Только хлюпанье жижи и карканье вороны. Я сделал ещё пару шагов и смех раздался снова, но уже ближе.
Мужской, хриплый, скрежещущий. Как будто кто-то ломал сухие ветки. Или скрипел дверью на ржавых петлях. Звук шёл отовсюду одновременно. Слева, справа, сзади, сверху. Отражался от стволов и путался в тумане который начал наступать со всех направлений.
Волосы на затылке встали дыбом. На стройке у меня было чутьё на опасность. Когда начинает ныть под ложечкой, значит что-то не так. Инстинкт самосохранения кричал о том что мне нужно бежать!