— Ярик! — рявкнул Древомир и швырнул мне в спину деревянный брусок, который попал прямо между лопаток заставив выгнуться дугой от боли. — Чего застыл, как пень⁈ Бревно само себя не обтешет! Работай скотина! И сыми ты свои перчатки! Ей богу, как белоручка в них.
Появилось жгучее желание швырнуть брусок обратно в мастера, но я сдержался. Одна глупая выходка может стоить мне жизни, ведь другой работы в деревне мне явно не дадут. Нужно работать, иначе Древомир не просто выгонит меня, а реально засунет куда-нибудь этот скобель, и не факт, что рукояткой вперёд.
Я установил бревно на козлах, упёр один конец в стену для фиксации и начал снимать кору. Движение весьма простое. Ставишь скобель под углом к волокнам, нажимаешь двумя руками, ведёшь на себя длинным, ровным движением. Кора отходит полосой, обнажая светлую заболонь.
Заболонь это наружный, молодой слой древесины, расположенный непосредственно под корой. Раз, два, три. Поворачиваешь бревно, и повторяешь движения пока не очистишь его полностью от коры.
В прошлой жизни я бы справился с задачей максимум за пару часов. В этой всё оказалось куда сложнее.
Руки устали через пять минут. Не «немного подустали», а буквально налились свинцом, словно я не кору снимал, а разгружал вагон с цементом. Мышцы предплечий горели, пальцы немели, скобель норовил выскользнуть из вспотевших ладоней и дважды чуть не полетел на пол.
Тело Ярика было истощено до предела. Двадцатилетний парень с физическими кондициями семидесятилетнего астматика, и это ощущалось в каждом движении.
Я останавливался через каждые десять-пятнадцать проходов, переводил дыхание и кашлял в рукав. Стараясь кашлять потише, чтобы не привлекать внимания Древомира, и снова брался за работу.
Кора сходила неровно. Скобель где-то врезался слишком глубоко, снимая кору вместе с кусками заболони, где-то наоборот, оставлял лохмотья, которые потом приходилось подчищать. Мой мозг точно знал, как нужно вести скобель, под каким углом, с каким нажимом, но руки не слушались и жили своей жизнью постоянно дрожа.
В голове тут же всплыла цитата «Тварь я дрожащая или право имею?». Очевидно что сейчас я был именно дрожащей тварью, с которой пот лился ручьями.
На втором бревне скобель соскочил и полоснул по левой руке. Перчатка спасла от глубокого пореза, но лезвие рассекло ткань и кожу под ней. Я зашипел от боли, прижал рану другой рукой и тихо выругался.
— Порезался? — Спросил Древомир даже не оборачиваясь. — Ничего, пока кисть себе не отсёк, можешь работать. Тряпкой замотай и продолжай строгать.
Стиснув зубы я снял перчатки и осмотрелся. Замотай тряпкой? А гдеж её взять? Единственная тряпка это моя засаленная рубаха, но рвать её я не стану. Ладно. Порез не такой глубокий. Поработаю на славу и докажу этому старому хрычу что чего-то стою!
Не прошло и получаса как я порезался снова. На этот раз теслом, когда перешёл к обтёске. Тесло, инструмент серьёзный! Поперечный топорик с изогнутым лезвием, которым снимают слой древесины, формируя плоскость. В умелых руках это незаменимая вещь, в неумелых, орудие членовредительства.
Мои руки, к сожалению, относились ко второй категории. Тесло скакало по бревну, оставляя рваные задиры вместо ровных срезов, и при очередном замахе лезвие чиркнуло по костяшкам правой руки, срезав кожу до мяса.
Древомир, услышав мой поток мата, и нехотя подошёл, осмотрел бревно, а после тяжело вздохнул:
— Свинья рылом пашет ровнее, — резюмировал он, проведя ладонью по изуродованной поверхности, а после влепил мне такую затрещину что в глазах потемнело.
— Я исправлюсь, мастер, — ответил я с вызовом посмотрев ему в глаза.
— Ага. Свежо преданьице. — хмыкнул он и вернулся к верстаку.
Я заметил, как Древомир поднёс кулак ко рту и коротко, но сухо кашлянул. Потом ещё раз. И ещё раз уже протяжнее, с характерным глубоким присвистом, который я слышал достаточно часто в собственных лёгких. В моей голове сразу родилась идея. Нужно выбить финансирование у мастера и купить респираторов. А если их не продают, то купить ткани и сделать их самостоятельно.
— Мастер Древомир, — позвал я примеряясь теслом к бревну. — Вы тоже кашляете от пыли?
Древомир зло зыркнул на меня:
— Не твоё дело, щенок. — Пару секунд он сверлил меня взглядом, будто вот вот подойдёт и снова врежет, а после буркнул. — Не от пыли. Пока за брёвнами ездил, продуло на обратном пути. Ничего, вечером в баню схожу, попарюсь как следует, и к утру всё пройдёт. Баня любую хворь вышибает на раз, эт тебе не травки-муравки знахарские.
При слове «баня» внутри меня что-то ёкнуло, и я почувствовал, как всё тело буквально взвыло от желания попариться. Жуть как захотелось смыть пот и эту проклятую экзему. Ну, не смыть, конечно, но хотя бы облегчить зуд, размочить коросты, дать коже продышаться. Судя по запаху, исходящему от тела Ярика, последний раз он мылся примерно… никогда.