Из еловых досок Древомир выпилил четыре круга. Причём всё это он сделал с помощью ножовки и стамески. Края скруглил, убрав заусенцы.
Берёзовые ступицы он выточил из чурбака, зажав его в тисках. Каких-то десять минут, и в руках мастера оказался цилиндр с отверстием по центру. На заводе подобную деталь точили бы на станке с ЧПУ. А Древомир управился ножом. Как говорится, дело мастера боится.
Колёса насадили и зафиксировали деревянными шплинтами. Покрутили каждое, проверяя ход, вроде вращается свободно, без люфта и заедания. Подвеска разумеется отсутствовала, что обещало нещадную тряску в дороге, но это мелочи.
Раму поставили на оси. Я потянул за передний край и телега покатилась. Колёса чуть виляли, но держали курс. Для первого прототипа более чем достойно.
За окнами быстро стемнело, мы закинули куб на телегу, а после пошли домой. Древомир то и дело останавливался держась за поясницу, но как только я предлагал помощь, он отмахивался от меня как от назойливой мухи. Оно и понятно. Профессиональная гордость и всё такое. Боится показаться слабым.
— Смотри не подохни завтра, когда в лес пойдёшь. — послышался голос мастера за моей спиной.
— Я с собой Петруху возьму. На двоих у нас аж две целых руки! Считай полноценный человек. — Усмехнулся я топая по жирной грязище.
— Руки две, а вот мозгов… — Вздохнул Древомир.
Спорить с ним я не стал. Истопил баню, в которую первым пошел мастер, а пока он парил старческие кости, я сделал ужин, сам же съел половину, а потом лёг на печь и уснул.
Утром же я проснулся от кашля мастера. Решил было что он снова заболел, но когда открыл глаза увидел что он стоит у печки и требовательно смотрит на меня.
— Я проспал что-то важное? — Спросил я зевая.
— Ещё нет. Вот, держи. — Мастер швырнул в меня увесистый мешочек, в котором что-то звякнуло когда он ударился в мою грудь.
Должен сказать удар вышел увесистым. Я развязал мешочек и обнаружил в нём что-то бронзовое.
— Это что? — удивился я.
— Борзята привёз не только дерево, — ответил мастер. — Ещё и фурнитуру притаранил которую я у него заказывал. Запоры, петли, скобы, короче всякую мелочёвку полезную. Бери защёлки, на крышку приладишь чтобы сопля эта из куба не выбралась.
— Вот это отличный подарок! — Сказал я и спрыгнув с печи побежал в мастерскую.
На бегу вспомнил о раненной руке, размотал тряпицу и понял что раны уже зарубцевались. Кое-где сочилась сукровица, но рваные раны так быстро не заживают. Определённо это жива постаралась. Спасибо системе. Ещё пара дней и я поправлюсь окончательно.
Добежав до мастерской я приладил к крышке две защёлки. Плоские бронзовые пластины с поворотными язычками. Каждая входила в паз на стенке и фиксировалась намертво.
Работа заняла от силы полчаса. Крышка села плотно, без щелей. Защёлки держали мёртвой хваткой. Я перевернул куб поставив на одну грань и потряс. Крышка даже не шелохнулась.
— Блеск, — оценил я. — Даже если телега перевернётся, крышка не слетит.
Я думал что в мастерской я один, но оказалось что Древомир уже сидит на лавке и скептически смотрит на меня.
— Само собой не слетит, — сказал мастер из-за моей спины, отчего я вздрогнул от неожиданности. — И что дальше? Мне с тобой за слизнем идти?
— Это ни к чему, — ответил я. — Вам спину надо беречь. А Петруха лоб здоровый, пусть отрабатывает свои деньги.
Древомир пожевал губами, по его лицу было видно что хочет возразить. Профессиональная привычка контролировать каждый процесс, можно сказать болезнь мастера-перфекциониста. Но здравый смысл победил.
— Ладно, бери Петруху, — согласился он нехотя. — Вы олухи хоть подальше в лес уйдите, чтоб вас никто не видал. А то увидят что вы там ловите и проблем не оберёшься.
— Само собой, — кивнул я.
До Петрухиного дома было рукой подать. Три двора и переулок. Я постучал в дверь и её тут же открыл дед. Он зыркнул на меня снизу вверх, сморщился и бросил что-то невнятное. Потом заорал вглубь избы:
— Петруха! К тебе Ярый пришёл! Видать хочет тебе и вторую ручонку спалить!
Спустя минуту на пороге показался Петруха с довольной улыбкой на лице.
— Ярый! Ты чего тут?
— Деньги за работу принёс. — Сказал я и выдал Петрухе его долю в размере двенадцати серебряников.
От этого Петруха и вовсе потерял дар речи смотря на блестящие серебрухи. Так он и стоял, пока я не щёлкнул пальцами у его носа.
— Борзяте нужно двадцать столов до конца месяца, а как ты знаешь у нас проблемы на производстве. Нужно за сырьём идти. — завуалированно сказал я, так как краем глаза заметил что дед Петрухи приоткрыл окно и с невинным видом подслушивал наш разговор.