А ещё в голове, засели слова о том что ребята Фадея не сжигали мой дом. При этом амбалы десятью минутами ранее скалились говоря: «а если и мы, то что?». Кто-то из них врал, либо подчинённые, либо Фадей.
От двора ростовщика до дома Древомира было триста. В целом ерунда, но в моём состоянии эта прогулка тянулась целую вечность. Рубаха липла к рёбрам, глина на штанах засохла коркой. Я шагал по деревне смотря как луна начинает появляться на небосводе.
Холодный воздух пах дымом и навозом. Деревенские избы темнели по обе стороны дороги, в окнах мелькали огоньки лучин. Нормальные люди ужинали и готовились ко сну. Жаль что я переродился в теле Ярого. Глядишь тоже жил бы спокойной жизнью и горя не знал.
Между двумя крайними дворами я услышал пьяные крики. Молодые голоса, развязные и хвастливые, неслись из-за плетня. Кто-то ржал, кто-то грязно ругался. Поверх этого гвалта прорезался глухой звук ударов.
Я замедлил шаг и глянул через щель в заборе. Во дворе трое молодых лоботрясов метелили четвёртого. Тот скорчился на земле, прикрывая голову руками. Троица же пинала его ногами стараясь размозжить череп и переломать кости.
Здравый смысл тут же велел мне пройти мимо. И без чужих драк хватало проблем. Но советское воспитание не позволило промолчать. Как-то был случай на объекте под Уренгоем. На стройку наняли двух зэков и те поверив в себя стали отбирать у работяг зарплату, да ещё и поколачивать их порой.
Это продолжалось месяц или чуть больше. А потом я увидел как двое упырей прижали к стенке трудягу из средней азии и потребовали вывернуть карманы. Разговор был короткий. Арматурой по спине первого, второй повернулся и огрёб по коленям, а после мы пинками их вышвырнули со стройки.
Те конечно же обещали найти меня и прикончить, но чего меня искать? Я стоял и никуда убегать не собирался. Одним словом объект мы закончили и уехали, а эти утырки пошли искать новых жертв.
— Эй, герои! — крикнул я через плетень. — Не стыдно втроём на одного прыгать? Трусливые шавки! Хотя бы один на один вышли.
Троица замерла и обернулась. Лунный свет упал на их рожи, и я мысленно выругался.
Крысомордый, Громила и Ушастый. Те три малолетних отморозка, которые цеплялись ко мне на прошлой неделе. Семнадцатилетние щенки с волчьими замашками. Крысомордый с вытянутым острым лицом и бегающими глазками. Громила, здоровый для своих лет, с покатыми плечами и маленьким лбом. Ушастый, самый мелкий, зато со злым прищуром.
— Ты кого трусами назвал⁈ — взвился Крысомордый. — А ну иди сюда сучёныш!
Ушастый прищурился ещё сильнее, если такое вообще возможно. А Верзила уже шагнул к плетню, когда Ушастый завизжал как погорелец:
— Братцы, да это ж Ярик! Лови паскудника! Мы из-за этого, скота, чуть плетей не схлопотали!
Вот и сделал доброе дело. Спас ближнего от избиений, а ближний уполз в кусты радуясь что это отребье переключилось на меня. Трое героев рванули ко мне через двор, а я не стал их ждать и тоже припустил в сторону дома Древомира.
Бежать после удара под дых было не просто. Диафрагма горела, ноги заплетались. Но адреналин творил чудеса. Я нёсся по деревне быстрее, скаковая лошадь! За спиной же грохотали сапоги и летела отборная брань.
Двор Древомира показался через сотню шагов. Я влетел в калитку, промчался мимо курятника. Куры всполошились и заквохтали. Петух выдал пронзительный вопль, явно решив, что настал конец света.
Пробежал мимо баньки к поленнице, и схватил колун. Это топор такой. Тяжёлое лезвие тускло блеснуло в лунном свете когда я развернулся в сторону отморозков.
Троица затормозила в пяти шагах. Громила налетел на Крысомордого, Ушастый едва не упал, запнувшись о чурку. Несколько секунд мы молча разглядывали друг друга шумно дыша.
— Чё ты там вякал? Пристыдил нас что мы одного бьём втроём, а сам за топор схватился? — Крысомордый осклабился, но в голосе прорезалась нотка неуверенности. — Убери железяку, и поговорим как мужики!
— Вы? Мужики? — усмехнулся я и перехватил колун поудобнее. — У трусливых крыс и то больше мужского чем у вас.
— Чё ты нам предъявляешь, алкаш? — Ушастый сплюнул под ноги. — Поставь топор и посмотрим чего ты стоишь. Один на один с тобой выскочим. Ребята не полезут. — Сказал Ушастый и мерзко улыбнувшись зыркнул на друзей.
Не нужно быть гением чтобы понять что Ушастый врёт. Как только опущу топор, меня забьют толпой, ещё и ногами.
— У меня был очень плохой день, — произнёс я спокойно. — Если готовы сдохнуть, подходите. Мне плевать.