— Ярик? В ученики пришел набиваться или за обувью? — Равнодушно спросил он вернувшись к работе.
— Сапоги нужны, — объяснил я подняв вверх ногу с прокушенными сапогами.
Иван отложил нож и вытер руки о фартук, посмотрел на развалинах, которые я называл обувью и кивнул.
— Не вопрос. Вон те, в углу, заберёшь за пять серебрух?
Я повернулся в указанном направлении и увидел у стены пару сапог. Тёмная кожа, добротная подошва, высокое голенище, внутри даже мех имелся. На вид крепкие и стоят явно дороже предложенной мне цены.
— Я думал что сапоги шьют под заказчика.
— Так оно и есть, — Иван почесал загривок. — Но прошлый заказчик вчера помер. Лихорадка скрутила и всё, отвезли на корм червям. Так что мои сапожки остались круглыми сиротками. — От его юмора у меня даже в глазах потемнело. — Выкупать сапоги некому, а работа сделана. Думаю тебе подойдут.
Я подошёл и взял сапоги в руки. Тяжёлые и добротно скроенные. Кожа мягкая, но плотная, прошита нитью в два ряда. Внутри подкладка из густого овечьего меха, если его конечно можно назвать мехом. Подошва в три слоя, с деревянной вставкой на каблуке.
Стянул свои развалины и натянул обнову. Ноги утонули в меху, как в тёплой перине. Сапоги сидели удобно, но оказались великоваты на размер. Большой палец не доставал до носка. Впрочем, скоро зима. Придётся шерстяными носками обзавестись и тогда разница уйдёт. Если, конечно, доживу до холодов, что при нынешнем раскладе было не гарантировано.
— Беру, — решил я.
Отсчитал пять серебряников и выложил на верстак. Иван сгрёб монеты и пожал мне руку.
— С обновкой тебя. — Коротко бросил он и вернулся к работе. Я уже собирался уйти, когда Иван сказал. — Если тебе рванина не нужна, оставляй, найду ей применение. А в следующий раз обувку дешевле получишь.
— Забирай. — Улыбнулся я оставив ненужный хлам мастеру.
Я вышел за калитку в новых сапогах, чувствуя себя почти человеком. Чистый после бани, в сапогах на меху. Рубаха, конечно, всё ещё дрянь, а штаны и того хуже, но через два дня и это исправится.
Следующий пункт назначения был дом Борзяты. Я толкнул калитку и вошёл. Борзяты дома не оказалось. Зато на крыльце стояла его жена. Дородная баба с круглым лицом и маленькими недовольными глазками. Руки уперты в бока, губы поджаты. Увидев меня, она скривилась так, будто я был тараканом на праздничном столе.
— Понять не могу, почему мой муж связался с таким отребьем, — выдала она вместо приветствия. — Ты-то чего припёрся?
— Потому что даже отребье вроде меня чего-то да стоит, — ответил я невозмутимо. — В отличие от вашей самооценки.
Жена Борзяты наморщила лоб. Слово явно было ей незнакомо.
— Само… чего? — переспросила она подозрительно. — Топай отсюды! Чушь какую-то несёшь, аж уши режет!
— Когда ваш муж вернётся? — Спросил я не сдвинувшись с места.
— Када вернётся, тогда и вернётся. Не тваво ума дело. — Возмущённо выпалила жена Борязыт сложив руки на обвисшей груди.
Я улыбнулся, развернулся и пошел прочь. Разговаривать с такой особой бесполезно, кроме хамства ничего не получишь.
Поняв что заказать сегодня тулуп не выйдет, я отправился к Петрухе. Идти пришлось через огороды, благо уже ничего не росло, а то бы снова появились обиженные требующие звонкую монету за то что затоптал неведомый сорт клубники или ещё чего.
Петруха обнаружился на завалинке у своей избы. Сидел, подперев щёку кулаком, и смотрел в землю. Вид у него был скорбный и подавленный. Здоровая рука безвольно лежала на колене, плечи опущены.
— Чего такой кислый? — окликнул я его.
Петруха поднял голову, глаза печальные, скулы напряжены, выглядит так, будто его кто-то обидел.
— Вчера батю Анфиски отметелили, — выдавил он глухо.
— Ого. Сильно отметелили?
— Более чем. — Рыкнул Петруха. — Это всё внучата старосты. Суки. Избили за то что тот отказался им рыбу вяленую каждый день выдавать задарма. Батя Анфиски еле до дома дополз.
Я вспомнил вчерашнюю сцену увиденную через плетень. Трое били одного. Значит, жертвой был отец Анфиски.
— Я бы им хребты повырывал, — Петруха сжал кулак и безвольно разжал. — Но они внуки старосты, понимаешь? Тронь их, и староста всю мою семью со свету сживёт.
Я вспомнил слова Крысомордого: «Мы из-за тебя чуть плетей не схлопотали». Именно что «чуть», а не по-настоящему. Дедушка-староста прикрыл внучков от наказания. И поджог хибары им с рук спустит если узнает кто именно подпалил. И побои отца Анфиски проглотит. Классический случай превышения служебных полномочий.