— Знаешь, Петь, — произнёс я медленно, присаживаясь рядом на завалинку. — Мою хибару тоже они спалили. Крысомордый вчера проболтался.
Петруха вскинул голову. В глазах полыхнуло злобой.
— Их трое, и они под крылом старосты, — продолжил я. — Справедливости от деревенской власти ждать не приходится. Значит, придётся вершить её своими руками.
Петруха молчал, стиснув челюсти. Кулак на колене побелел от напряжения.
А я смотрел на кромку леса и думал о том как вляпался в очередное дерьмо. Внуки старосты, которым дедушка обеспечил полную безнаказанность. Фадей с собаками, леший с зелёными огнями. Порой кажется ну вот! Решил проблему, можно жить спокойно. Но эта самая жизнь подкидывает новых проблем напоминая что я не в раю.
— И как ты их проучишь? — Спросил Петруха, посмотрев на меня с надеждой.
— Ночь темна и полна опасностей. — Улыбнулся я пожав плечами.
— Слушай, Ярый, — произнёс Петруха и подошел ко мне поближе. — Если ты этим сучатам хвост прижмёшь, я прямо сейчас за кубом пойду. И плевать мне на всяких там леших и прочую нечисть, лишь бы эти твари по заслугам получили.
— Хвост я им и так собирался прищемить, — ответил я спокойно. — Но рад, что ты готов помочь с нашим производством.
— Как будто я мог тебя бросить? — буркнул он. — Каким бы я был другом после этого?
Я хлопнул его по широкой спине. Ладонь отскочила от мышц, как от бревна. Друг, надо же. В прежней жизни мне тоже встречались такие. Простые, прямые, верные до мозга костей. Один из них вытащил меня из-под рухнувших лесов на четвёртом этаже. В этой жизни у меня теперь тоже есть друг. По крайней мере Петруха первый человек который назвал себя моим другом по доброй воле.
— Тогда поехали за кубом. — Сказал я и мы зашагали к мастерской Древомира.
Телега стояла на прежнем месте, покорёженная, на трёх колёсах, ось погнута, борт расколот кабаньими клыками.
— Думаешь доедем на этой колымаге? — Петруха скептически оглядел конструкцию.
— Доедем, — кивнул я. — Телега и на трёх колёсах телега. В случае чего я буду сзади подталкивать.
Петруха впрягся в оглобли и потащил, я же пошёл рядом с лопатой на плече.
На этот раз обошлось без приключений. Ни хохота, ни зелёных огней, ни обезумевших зверей. Птички чирикали, тусклое солнышко светило, а я радовался что нигде не видать этого трухлявого урода. Может, леший спал после вчерашних забав? Надеюсь что так.
Петруха пыхтел и обливался потом. Тащить телегу на трёх колёсах по лесной тропе удовольствие ниже среднего. Платформа кренилась, ось царапала землю, оглобли выворачивались из рук. Но парень упрямо пёр вперёд. Молча, без жалоб и матерщины, я же шел позади и подталкивал телегу на особо проблемных участках.
Через час с лишним мы выбрались на кислотную пустошь. Мёртвый круг выжженной земли, встретил нас знакомым запахом кислоты, только в этот раз аромат был заметно сильнее.
Я подошёл к яме и заглянул вниз. Еловые лапы, которыми маскировал ловушку, сдвинулись и обгорели. Часть провалилась на дно, часть свисала с краёв.
На дне ямы виднелся куб, крышка которого оказалась приоткрыта. Одна защёлка захлопнулась, но неплотно. Вторая болталась в полуоткрытом положении. Механизм сработал лишь наполовину.
Но главное я увидел сразу. Из щели между крышкой и стенкой высовывалось бледное слизистое щупальце. Длинное и полупрозрачное, оно шарило по стенке куба, ощупывая край. Видать искало способ выбраться наружу.
Слышалось бульканье и чавканье, а ещё куб покачивался из стороны в сторону. Очевидно слизень метался в ловушке.
Я не стал раздумывать, а сиганул сверху прямо на крышку. Тяжёлая дубовая доска ударилась о стенки с глухим стуком. Щупальце попало между крышкой и краем куба, и крышка мгновенно его отсекла. Обрубок дёрнулся и потеряв свою форму растёкся во все стороны.
Я навалился всем весом и защёлкнул вторую бронзовую застёжку. Язычок вошёл в паз с отчётливым щелчком и крышка села намертво.
— Петруха! — заорал я из ямы. — Кажись их тут больше одного!
Это я понял когда падал на дно ямы. Во время полёта заметил что два ядра размером с грецкий орех, тычутся в щель пытаясь пролезть через неё на свободу, но ничего не удавалось.
Куб подо мной заходил ходуном. Слизни начали биться о стенки, создавая такую вибрацию, которая волнами расходилась через подошвы сапог.
Петруха подбежал к краю и глянул вниз. Лицо его просияло детской радостью.
— Да ладно тебе! Эт чё получается мы вдвое больше столов сможем делать⁈ — выдохнул он восхищённо.