— Очень на это надеюсь. — Сказал я обматывая куб верёвкой крест-накрест.
Три витка по длине, три по ширине, узел сверху. Всё это время куб дёргался и вибрировал, от того что слизни внутри бесновались, но дубовые стенки держали.
Петруха свесился в яму и протянул мне здоровую руку. Я ухватился и вылез. Потом мы вместе потянули верёвку. Куб пополз вверх по стенке, царапая глину. Тяжёлый зараза! На поверхности Петруха закинул куб на спину и крякнул от натуги. Лицо побагровело, жилы на шее вздулись.
— Хрена себе, — выдохнул он, расставив ноги пошире. — Тут килограммов семьдесят, не меньше.
— Считай, Петюня, мы с тобой сорвали джекпот!
Петруха нахмурился и покосился на меня.
— Что такое этот джем-шпрот? — уточнил он.
— Не обращай внимания, — отмахнулся я. — Присказка такая, из далёких краёв.
С трудом перебравшись через бурелом, мы погрузили куб в телегу и на всех порах отправились в деревню.
На удивление обратная дорога далась легче. Куб лежал на телеге, Петруха тащил оглобли, а я толкал телегу сзади. Через полтора часа мы выбрались на опушку. Присели на десять минут отдышаться и направились вверх по холму к частоколу.
Не успев пройти через ворота мы натолкнулись на стражников. Двое крепких мужиков с копьями, в кожаных нагрудниках. Один рыжий и вислоусый, второй чернявый и хмурый.
— Стоять, — рыжий выставил копьё поперёк прохода. — В лес ходили? Не видали ли чего странного?
Петруха мгновенно напрягся и покосился на куб. На лице его крупными буквами было написано «мы несём контрабанду». Из него вышел бы худший лжец во всей деревне. Пришлось мне взять разговор в свои руки, пока парень не ляпнул лишнего.
— Странного? — переспросил я, почесав затылок. — Ещё как видали! Заяц в лаптях на барабане играл!
Рыжий стражник нахмурился и опустил копьё.
— Какой ещё заяц? — процедил он недоверчиво.
Я показал рукой вверх, задрав голову к небу.
— Ну такой, метра два ростом, — пояснил я с абсолютно серьёзным лицом. — Шёл значит он по тропе, а под мышкой у него…
— Валите отсюда, алкаши проклятые! — рявкнул рыжий, багровея от злости. — Видать белка не то что к вам пришла, она уже прописалась в ваших домах!
Чернявый молча отступил в сторону, открывая проход.
— Да какие дома то? У меня хибара сгорела. Но это то ладно. А вот то что фляга браги бахнула, это грустно конечно. — Продолжил я театральствовать протискиваясь мимо стражников.
Петруха ускорил шаг давясь от смеха. Отойдя на безопасное расстояние, он наконец захохотал.
— Ну ты голова! — выдохнул он сквозь хохот. — Я бы такой чуши при всём желании не смог придумать!
— На стройке главное не что ты везёшь, а как ты это объясняешь, — ответил я со знанием дела.
Через пять минут мы остановились у мастерской Древомира. Я отпер дверь и вошел внутрь вдыхая аромат смолы и дерева. Пресс стоял в дальнем углу мастерской, освободив дорогу Петрухе, я помог ему сгрузить куб с телеги и установить на площадку пресса. Дубовый короб подрагивал и булькал, намекая на то что слизни недовольны таким обращением.
Отряхнув руки я заметил на верстаке десяток досок с обожжёнными краями.
— Гляди-ка, мастер успел заготовки сделать, — кивнул я на доски.
Петруха подошёл и пощупал ближайшую.
— Ага, заготовки-то сделал, — подтвердил он. — А вот каркасы не собрал и украшения не разложил.
За спиной раздался сухой старческий кашель. Петруха обернулся и тут же взвыл. Древомир возник из ниоткуда и схватил его за ухо провернув вокруг своей оси.
— А ты на что мне, умник чёртов? — прошипел старик. — Бегом каркасы собирать! Или я один должен горбатиться?
Глава 8
Петруха ойкнул, с трудом вырвался из цепких пальцев Древомира и метнулся к верстаку. Схватил молоток и принялся сколачивать каркас. Здоровая рука мелькала как заведённая.
Я не удержался и рассмеялся. Здоровенный амбал, способный согнуть подкову, при виде старика превратился в испуганного щенка.
— А ты чё зубоскалишь? — Древомир развернулся ко мне. — Заняться нечем?
— Так я и занимаюсь, мастер, — я кивнул на пресс. — Слизней добыли, в пресс поставили. Можно испытывать наш аппарат.
Древомир перевёл взгляд на куб. Борода его дрогнула, губы расплылись в довольной ухмылке. Глаза блеснули азартом ремесленника, жаждущего увидеть плоды своих трудов.
— Ход мыслей мне нравится, — признал он, поглаживая бороду.
Потом обернулся к Петрухе и гаркнул так, что тот подпрыгнул.
— У тебя две минуты чтобы всё собрать и украшения уложить! Не успеешь, я тебя киянкой по хребтине огрею!