Глава 10
Выкрутив руки за спину меня выволокли из мастерской. Я упирался ногами, но двое здоровых мужиков с копьями весили на порядок больше меня и могли при желании сломать меня пополам. По этому я сопротивлялся, но в меру. Не хватало ещё чтобы рёбра пересчитали.
— Они первые на меня напали! — крикнул я. — С ножом бросились, средь бела дня!
Микула на ходу обернулся, а его козлиная бородка затряслась от негодования.
— Они говорят обратное, — отчеканил он. — Тем более на тебе ни царапинки. А мои внуки изуродованы! Сломанный нос, выбитые зубы и перелом ноги! Так что заткни пасть ирод. Я к тебе по людски отнёсся, а ты так мне отплатил?
Говорить со старостой было бессмысленно. Слово деревенского алкаша, против слова любимых внуков, разумеется он мне не поверит. Крысомордый и Ушастый шли следом за нами и довольно скалились. Дедушка пришёл на выручку, и теперь паршивый Ярик получит своё.
Новость разлетелась по деревне со скоростью лесного пожара. Дворы пустели, люди высыпали на улицу. Бабы, мужики, старики, дети. Все тянулись к площади, как на ярмарку.
Площадь представляла собой утоптанный пятачок земли у колодца. В центре стоял позорный столб. Толстый, потемневший от времени дуб с железными кольцами на высоте плеч. К нему привязывали воров, дебоширов и прочих нарушителей деревенского покоя.
Меня подтащили к столбу. Стражник содрал с меня рубаху через голову, обнажив спину. Холодный воздух мигом впился в кожу. Руки продели в кольца и затянули верёвкой.
Позади послышался свист рассекаемого воздуха. Я обернулся через плечо и увидел палача. Огромный бородатый мужик с кнутом. Плетёная кожаная лента, длинная и тяжёлая. Такой кнут с одного удара рассечёт кожу до мяса, а то и до кости.
Тридцать плетей, покалечат минимум на месяц. Пятьдесят убьют на месте. На стройке я видел шрамы у одного рабочего из Средней Азии. Говорил, что его пороли за кражу на родине. Спина была исчерчена глубокими шрамами, будто его медведь когтями драл.
— Пустите его! — голос Древомира прорезался сквозь гул толпы.
Старик протолкался в первый ряд и вцепился в рукав стражника.
— Он хоть и бестолочь, но не дебошир! — хрипел мастер. — Ваши щенки первые полезли!
Стражник легко оттеснил Древомира в сторону, старик пошатнулся и схватился за сердце.
— Да что ж вы творите⁈ — загремел Петруха, напирая на стражу. — Где доказательства⁈ Трёп двух выродков ничего не значит!
Двое копейщиков скрестили древки, перегородив ему путь. Петруха навалился грудью, но третий стражник упёр ему копьё в живот. Амбал нехотя остановился, скрежеща зубами.
Микула вышел на середину площади. Откашлялся, расправляя кафтан. Лицо приобрело выражение скорбной праведности.
— Люди добрые! — возвестил он. — Перед вами стоит преступник! Ярый, пьяница и дебошир! Многим из вас он причинил зло, а на этой неделе ещё и жестоко избил моих внуков!
Толпа загудела встревоженным ульем. Кто-то охнул, кто-то присвистнул. Микула поднял руку, призывая к тишине. Крысомордый выступил вперёд. Распухший нос придавал его лицу комичный вид. Рядом встал Ушастый, поглаживая огромную шишку на затылке.
— Мы шли по своим делам, никого не трогали, — затянул Крысомордый жалобным голосом. — А этот кинулся на нас с кулаками! Ни за что, ни про что! Мы даже не поняли, что мы ему сделали!
Ушастый закивал, изображая невинную жертву.
— Мы мирные ребята, всех уважаем. За просто так в драку не лезем, а этот… — Ушастый презрительно зыркнул в мою сторону.
Толпа заохала, бабы стали причитать, а я пребывал в шоке от этого фарса. Мирные ребята, которые забили пожилого мужика за отказ поделиться рыбой.
— Вы всё слышали! Ярый виновен! — провозгласил Микула. — Всыпьте ему тридцать плетей в назидание!
Палач расправил кнут и отступил на шаг. Замахнулся, рука ушла за спину. Кожаная лента натянулась в воздухе.
— Стой!
Голос прогремел над площадью. Громкий, хриплый и злой. Толпа расступилась, и на утоптанный пятачок вывалился Григорий.
Отец Анфиски выглядел скверно, огромные фингалы на лице пожелтели, всё ещё распухшая губа свисала как вареник. Всё внимание толпы тут же приковалось к Григорию.
— Чё твои ссыкуны вякают? Они меня на днях толпой чуть насмерть не забили! — крикнул он, тыча пальцем в Крысомордого. — И всё из-за того что я отказался им ежедневно рыбу за дарма выдавать!
По площади прокатился ропот. Головы повернулись в сторону старосты.
— Гришка, за напраслину можешь и сам плетей схлопотать. Есть у тебя доказательства что это мои внуки были?