— Успело Петя. Успело. — Кивнул я. — Когда Григорий меня спас от Ушастого, мы говорили по душам и так уж вышло, что я смог растолковать ему, почему из тебя выйдет отменный зять.
— Эт как это? — Выпучил глаза Петруха.
— А так. Я сказал что это ты отлупил сына кузнеца, за то что тот обидел Григория, то бишь отца Анфиски. И знаешь что? Григорий был настолько впечатлён, что согласился отдать за тебя единственную дочку.
— Иди ты! Серьёзно что ли?
— Серьёзнее некуда. Так что готовь своё лучшее тряпьё и топай вместе с дедом снова свататься. На этот раз получишь невесту без всяких условий.
— Ярый! Ярый! Спасибо блин! Для меня никто столько не делал, как ты. Никогда! Я, да я… Если надо будет жизнь за тебя отдам! — Выпалил Петруха, а после смущённо сказал. — А вообще нехорошо всё это. Это ж враньё. Я то ничего не сделал.
— Ты давай тут, дуру не включай. Когда я к тебе пришел ты что сказал?
— Пойду в лес, если хвост им прижмёшь. — Хлопая глазами произнёс Петруха.
— Стало быть всё это случилось благодаря тебе. Да, месть свершена моими руками, но ты тоже внёс свою лепту. Так что имей совесть скотина огромная и держи язык за зубами. А то растреплешь что не ты кузнецкого сына уработал и все мои страдания будут зазря. — Пристыдил я Петруху.
— Ты прав. Прости, я просто…
— Всё, закрыли вопрос. Иди домой, и куй железо пока горячо. Мне уже не терпится на вашей свадьбе погулять. — Сказал я вытолкнув Петруху из мастерсткой.
— Ярый. Ярый блин, ну ты чё… Чё ты такой человек то золотой? — Шмыгнув носом выдавил из себя Петруха и с блестящими глазами кивнул мне и побрёл домой.
Мастерская опустела, и я остался один. Я вышел на улицу и достал из-под навеса берёзовый чурбак. Мастер спилил его меньше двух недель назад, по этому я надеялся что в нём ещё есть жива. С трудом затащив чурбак в мастерскую, я поставил его на пол и сел рядом.
Я положил обе ладони на берёзу и закрыл глаза. Под ладонью разлилось мягкое едва уловимое тепло. Мысленно я представил, как жива течёт из дерева в руки, мощным потоком голубоватой энергии. Но ничего не произошло, поглощение живы не ускорилось, да и узел под ладонью так и не сформировался. Хотя нет! Возникла резкая боль, заставившая отдёрнуть ладони от чурбака, а ещё возникло сообщение системы:
«Попытка принудительного поглощения живы провалена. Результат: микроповреждение канала правой ладони. Блокировка каналов на 97 процентов.»
Ого. Я повредил канал от чрезмерного усердия? Потёр ладони друг о друга понимая что тянуть живу силой не получится. Хотя, зачем её вытягивать если дерево и так с радостью делится ею со мной? Точно!
Я запер мастерскую и пулей понёсся к дому Древомира за которым рос старый дуб. Огромный, в три обхвата, с раскидистой кроной. Я видел его каждый день, но проходил мимо, так как за дом Древомира ходить мне было без надобности. Дерево как дерево, мало их по округе растёт что ли?
Сейчас же я смотрел на дерево совсем другими глазами. Я прикоснулся к стволу и закрыл глаза. Перед внутренним взором тут же вспыхнула энергетическая система дерева сотканная из тысяч зелёных витиеватых линий.
Они были повсюду, пронизывали корневую систему, ветви, кору, формировали уникальный ни на что не похожий рисунок. Да, пожалуй это было сходно с отпечатком пальца. У яблоньки был один рисунок, у дуба совсем другой.
Тут же в глаза бросился изъян на одной из ветвей. Зелёные каналы были поражены белёсыми вкраплениями, расползающимися во все стороны словно грибница. Открыв глаза я забрался на дуб, и добрался до той самой ветки. Ага, как и думал. Она поражена каким-то грибком, из-за чего жива утекает попусту именно сюда, питая инородный организм.
Спрыгнув с дуба, я побежал в сарай, взял ножовку и вернулся. Забравшись на дерево, я принялся пилить ветку. Сталь впивалась в плоть дуба, и что странно, я с каждым движением всё отчётливее ощущал пульсацию живы. Она содрогалась словно вода в которую бросили камень. И тут ветка с хрустом отломилась и полетела вниз.
В окно выглянул Древомир, вздохнул и скрылся за занавеской. Видать он потратил слишком много сил сегодня, для того чтобы орать на меня.
Я спустился вниз и прислонился спиной к дубу. Я не медитировал, не пытался тянуть живу, просто устал, хотел тишины и тепла исходящего от дерева.
Кора давила в лопатки, жёсткая и бугристая. Я машинально ощупал её пальцами. Глубокие ровные борозды, характерные для старого дуба. Трещины идут вертикально, значит волокна прямые.
И тут профессиональный мозг включился без спроса. Как рефлекс, выработанный десятилетиями. Я начал читать дерево, не как культиватор, а как реставратор. Привычка, впитанная за сорок лет работы.