— Это мы ещё посмотрим. — Рыкнул я и зашагал прочь.
Восхитительно. Сделали двадцать столов, обливались потом и кровью, а всё оказалось напрасно. Теперь у нас вся мастерская забита этими «произведениями искусства» которые никому и даром не нужны.
Я услышал как Борзята захлопнул калитку за моей спиной. Засов лязгнул, словно крышка гроба в которую заколотили последний гвоздь. Впрочем так и было. Фадей ясно дал понять что новую отсрочку мне не даст.
Я направился сразу в мастерскую. Шел медленно и дорога которая занимала пять минут, на этот раз съела добрых полчаса. Я пытался найти выход из сложившейся ситуации и никак не мог его обнаружить.
Древомир и Петруха ждали меня на лавке у мастерской и оба всё поняли по моему выражению лица раньше чем я рот успел открыть.
— Борзята отказался, — выдохнул я. — Микула запретил ему торговать со мной. Теперь и столы не будет покупать и материалы поставлять не станет.
Петруха побледнел от услышанного и прошептал:
— Как так-то? Батя Анфиски согласился её за меня отдать. А нам жить где-то надо. Только у меня ни дома, ни денег на дом…
Парень сел на чурбак и обхватил голову руками. Глаза потухли, плечи обвисли. Свадьба, о которой он мечтал, становилась всё дальше и недостижимее.
— На счёт дома не печалься, — я положил ему руку на плечо. — Я кое-что в строительстве смыслю. Поставим тебе избу, какой даже у старосты нет.
Петруха поднял глаза. В них мелькнула слабая искра.
— Правда?
— Правда, — подтвердил я подмигнув ему. — Дай только с этой кашей разобраться.
Древомир молчал всё это время и сверлил меня взглядом. Жилка на виске старика пульсировала.
— А я говорил тебе, идиоту! — взорвался он наконец. — Не ввязывайся в неприятности!
Голос его сорвался, а руки задрожали.
— И что теперь⁈ Без заказов мы с голоду подохнем! Тем более зима на носу! Не сегодня завтра морозы ударят, а у нас полмешка картохи до апреля месяца!
Древомир покраснел и начал задыхаться от крика. Лицо побагровело до свекольного цвета, на лбу выступили капли пота.
— Из-за тебя полудурок стоумовый, мы теперь…
Древомир осёкся на полуслове. Левая рука дёрнулась к груди и вцепилась в рубаху. Пальцы сжали ткань в комок, глаза расширились, а рот перекосился.
Старик покачнулся и начал оседать. Колени подогнулись, тело завалилось вбок. Он рухнул бы на землю, если бы я не подхватил.
— Мастер! — я опустил его на лавку и расстегнул ворот.
Древомир побелел как полотно. Губы посинели, дыхание шло рваными хрипами. Левая рука по-прежнему комкала рубаху на груди. Глаза закатились под веки.
Твою мать! Это сердечный приступ или острый коронарный синдром, если по-медицински. Меня таким врачи пугали когда пытались на пенсию спровадить в прошлой жизни. За годы на объектах я дважды видел подобное. Оба раза у мужиков за пятьдесят, оба раза после скандала.
Первая помощь была вроде как простой: покой, свежий воздух, полусидячее положение. Никаких резких движений, никакого стресса. Нитроглицерина в этом времени не было и быть не могло. Но можно хотя бы снять нагрузку с сердца.
— Петруха, подними его! — скомандовал я. — Осторожно, не тряси! Несём в дом!
Петруха подхватил Древомира как пушинку. Бережно, одной здоровой рукой под спину, второй под колени. Старик весил как ребёнок в его лапищах.
— Мастер, дышите ровно, — я шёл рядом и держал Древомира за запястье. — Медленный вдох через нос, выдох через рот.
Пульс под пальцами частил и спотыкался. Сердце колотилось в груди старика, как воробей в кулаке. Пропускало удары, потом выдавало серию. Спустя пару минут мы влетели в дом, я расстелил овчину на лавке и Петруха уложил старика, подложив под голову свёрнутый тулуп. Полусидячее положение, голова выше ног. Так сердцу легче качать кровь.
Древомир дышал чуть ровнее, но краски не вернулись. Кожа оставалась землистой, а ногти отливали синевой. Боль в груди не отпускала, от чего старик морщился при каждом вдохе.
Я расстегнул его рубаху и приложил ухо к грудной клетке. Сердце стучало неровно, с перебоями. Видать сердце не справлялся с нагрузкой.
— Петь, оставайся с ним, — велел я, поднимаясь. — Если начнёт задыхаться, приподними повыше. Если потеряет сознание, положи на бок.
Петруха кивнул, побелев от страха. Здоровенный амбал, способный согнуть подкову голыми руками, сидел у лавки и боялся пошевелиться.
— Куда ты? — прохрипел Древомир, приоткрыв один глаз.
— За лекарем. Лежите спокойно и не двигайтесь.
— Обойдусь, нечего на него деньги тратить, их у нас и так нет…
— Не обойдётесь, — отрезал я жёстко.