Он постучал костяшками по столешнице. Звук вышел глухой и плотный.
— Это не колдовство, — пояснил я. — Просто руки у нас растут откуда надо.
Он обошёл ряд столов, трогая каждый. Качал головой, цокал языком. На лице его читалось восхищение. Раз он так восторгается, кто я такой чтобы не сделать подарок. Да, за свой счёт, но куда деваться? Григорий мне единственную лодку готов отдать, чтобы вытащить из петли.
— Можешь один стол забрать себе, а остальные я в Дубовку повезу. — Сказал я любуясь как улыбка на лице Григория поднимается до ушей.
— Серьёзно?
— Более чем. — Кивнул я.
— Ох ё моё! Дуська будет пищать от восторга! — Выпалил Григорий и ткнул пальцем в стол, на котором Петруха изобразил дерево из коры и мха. — Тогда вот этот возьму.
— Забирай. — Улыбнулся я и Григорий тут же закинул стол себе на спину и потопал домой.
Ножки стола торчали вверх, делая из него ежа переростка.
А пока мой благодетель радовал жену, я перевернул первый стол вверх ногами и взялся за разборку. Ножки сидели на шипах, промазанных рыбьим клеем. Клей держал крепко, но я знал его слабость. Стукнул киянкой по ножке у основания, раз, другой. Соединение хрустнуло и поддалось. Рыбий клей хрупок на удар, это ведь не эпоксидка.
Снял шесть ножек с каждого стола, плюс царги и подстолье. Янтарные плиты столешниц снимались целиком. Мои руки для этой работы были всё ещё слабоваты, поэтому я обхватывал столешницу как можно крепче, а после поднимал её за счёт поясницы и ног. Спасибо узлам, они очень сильно упрощали мне жизнь.
Спустя час вернулся Григорий. Раскрасневшийся с засосом на шее и довольным выражением лица. Судя по всему жена и правда счастлива от такого подарка. Он смущённо подхватил детали и потащил их к телеге которую пригнал из своего дома. Ножки он увязал верёвкой в пучки, царги уложил крест-накрест.
Через час три стола превратились в аккуратную стопку комплектующих. Столешницы легли на дно телеги плашмя, одна на другую, проложенные рогожей. Поверх уместились связки ножек и царг. А ещё я прихватил с собой киянку и горшочек с рыбьим клеем. Всё же мне придётся собирать столы когда приеду на место, а без этих приспособ вряд ли у меня это получится.
Я обтёр руки тряпкой и осмотрел груз. Весило всё это прилично, но для лодки вполне подъёмно. По крайней мере в это хотелось верить.
— Поехали потихонечку, — крякнул Григорий впрягаясь в оглобли.
Я упёрся руками в телегу и помог её тащить. Телега заскрипела и покатилась по дороге к частоколу. Стражники у ворот проводили нас равнодушными взглядами. Ни вопросов, ни замечаний. Подумаешь, два мужика везут куда-то доски.
Первую половину пути мы преодолели играючи, а потом настала пора спускаться к реке… Мы придерживали телегу с двух сторон, упираясь ногами в глинистый склон. Колёса прорезали борозды в мокрой земле и норовили рвануть вперёд сминая всё на своём пути. В этот момент я пожалел что не попросил о помощи Петруху. Но пусть и с горем пополам, но мы таки спустились к берегу Щуры.
Лодка Григория покачивалась на волнах у деревянных мостков. Широкая, плоскодонная, из толстых досок, просмолённых до черноты. На корме рулевое весло, на дне два гребных. Прочная посудина, видавшая виды, но ладная.
— Грузим аккуратно, — предупредил Григорий. — Столешницы на дно, ножки и остальное поверх. А потом верёвкой притянем, чтоб не ездило.
Мы вытащили лодку на берег и стали грузить товар. Три янтарные плиты легли ровно, заняв почти всё дно лодки, оставив лишь маленький пятачок у рулевого весла для гребца. Поверх уложили связки ножек и царг, а после закрепили всё верёвкой, пропустив её через уключины и затянув морским узлом.
Посудина просела знатно, из-за чего пришлось нам её выталкивать в воду рыча от натуги. В последний момент я запрыгнул в лодку рядом с рулевым веслом и услышал крик Григория:
— Правишь вот так, от себя и на себя. Про вёсла пока забудь! Течение само понесёт, тебе только рулить нужно!
Я помахал ему рукой и услышал новые инструкции:
— Ярый! — крикнул Григорий с мостков. — Как будешь возвращаться, плыви по левому берегу! Там безопасно! На правый не суйся!
— Почему? — крикнул я, уже отдаляясь.
— Утопнешь! — донеслось с берега, Григорий кричал что-то ещё, но я его уже не слышал, так как течение уносило меня прочь.
Фигура Григория уменьшалась с каждой секундой. Он махал рукой, стоя на мостках, пока не превратился в тёмную точку.
Я остался один. Лодка покачивалась на мутной воде, скользя по течению. Берега проплывали по обе стороны, полные густых зарослей ивы и ольхи. Деревня осталась позади. Впереди ждал незнакомый город и двадцать километров по реке.