— Тарас нарисовал руны про которые ты ему рассказал, а я хочу знать то, что ты ему не рассказал. Что ещё ты видел?
Лёнька долго молчал, сцепив пальцы на коленях так крепко, что суставы побелели. Где-то за забором кудахтала чья-то курица, с вышки у частокола доносился разговор стражников, в избе за дверью тихонько захныкал и тут же умолк младенец. Но Лёнька их не слышал, он был далеко отсюда, в десяти вёрстах, у камня в священной роще.
Потом он заговорил. Тихо, быстро, глотая окончания слов, будто пытался поскорее закончить этот разговор.
— Когда я подошёл к камню, зарубки были свежие. Каменная крошка на земле, белая, мелкая, как мука. И в каждой зарубке… — Он сглотнул, кадык дёрнулся вверх-вниз. — В каждой что-то торчало. Вроде как кусочки дерева. Маленькие клинья. Тёмные, почти чёрные. Я сначала думал, что щепки, мало ли, может дерево рядом рубили и обломки в трещины набились.
Лёнька потёр ладони друг о друга и задрожал, но явно не от холода.
— А потом присмотрелся и понял…
Он поднял на меня глаза. Здоровый правый глаз был полон такого неподдельного ужаса, что по моей спине побежали мурашки. Я видел такие глаза лишь однажды, когда мой друг вернулся из Афганистана. Он не кричал, не стонал, просто смотрел вот таким вот невидящим взглядом, в котором застыло нечто, не предназначенное для других людей. Что-то похожее на персональный ад, в котором он застрял навеки.
— Это были кости, — прошептал Лёнька. — Мелкие обломки костей, забитые в зарубки, как клинья. Я… — Он потёр лицо ладонями, и между пальцев блеснула влага. — Я не говорил Тарасу. Не хотел, чтоб меня за дурака приняли, а то и за помешанного. Тут и так полдеревни косится, шепчутся за спиной, мол, Лёнька совсем плохой стал, может из ума выжил?
Судя по его словам волхв вырезал руны на камне и вбил в них костяные клинья. Это была не просто надпись и не украшение, какой-то ритуал, вот только на что направленный, не понятно.
— Кости человеческие? — уточнил я на всякий случай.
— Не знаю, — Лёнька помотал головой, мотнул так резко, будто пытался вытряхнуть из неё застрявшее воспоминание. — Мелкие, с фалангу мизинца, может чуть крупнее. Человечьи или звериные, не разглядывал, потому что…
Он осёкся и сжал кулаки на коленях.
— Потому что когда я прикоснулся к одному из клиньев, меня тряхнуло так… — он стал подбирать слова с мучительной медлительностью, судя по всему не знал как описать произошедшее. — Как будто из груди выдернули сердце. А потом лес вокруг застонал от боли, и я… Не знаю. Я почувствовал эту боль что ли? До сих пор чувствую… — Он сжал рубаху в кулак на груди и скрежетнул зубами. — С тех пор и не сплю нормально. Каждую ночь слышу этот крик и он только становится громче.
Я сидел и пытался осмыслить услышанное. Если роща питает лешего силой, то руны на камне могли быть чем-то вроде замка, перекрывающего поток энергии. Поверни вентиль, и вода перестанет течь, вбей клинья в руны, и жива перестанет питать духа леса. После этого леший взбесился, волхв пропал, а Лёнька, прикоснувшийся к механизму голой рукой перепугался до смерти, словно схватился за оголённый провод.
— Благодарю, Лёнь, — кивнул я. — Если повезёт, то я смогу прекратить вопль который терзает тебя по ночам.
— Сомневаюсь. — Буркнул он отвернувшись в сторону. Посидел немного и добавил. — Когда будешь подходить к камню, не иди напрямую. Обойди слева. С правой стороны, между двух больших дубов, земля проседает. Я чуть не провалился, когда шёл. Вроде трава как трава, а ступишь и нога уходит по щиколотку. Может нора звериная, а может ещё какая-то пакость.
Полезная информация. На стройке ямы маскированные мусором и досками называли «ловушками для дурака», и я лично знал троих, которые в такие ловушки проваливались. Один сломал ногу, второй отделался ушибом, третьему повезло меньше всех, он угодил в незакрытый колодец и провалился на три метра вниз и повис на обрезках арматуры.
— Спасибо за совет, — кивнул я направляясь к выходу со двора.
Лёнька поднялся и потянулся к дверной ручке, после окликнул меня:
— Ярый, если вернёшься… Зайди. Расскажи, чем дело закончилось.
— Обязательно. — ответил я улыбнувшись и вышел за калитку.
Деревня тонула в сумерках. Над крышами стелился дым из печных труб, где-то мычала корова, где-то лязгнуло ведро о край колодца. Я шёл к дому Древомира и перебирал в голове новую информацию.
Три руны. В каждой вбиты клинья. При касании клиньев можно тронуться умом или перепугаться до смерти. Значит, голыми руками лучше не браться. Было бы отлично заполучить диэлектрические перчатки, да где ж их сыщешь в средневековье?