— Пошли, покажу. А вы откуда будете?
— Из Микуловки. — Ляпнул Петруха, хотя я собирался сослаться на Дубовку, так, на всякий случай. Вдруг руки старосты дотянулись и сюда. — Мы от Древомира. — Добавил мой простоватый друг, а я едва не шлёпнул себя ладонью по лбу.
— Древомир, значит, — протянул Ермолай, ведя нас между штабелями. — Наслышан. Борзята мне про него рассказывал. А вы чего? С Борзятой разругались? А то он сказал что больше для вас доску не повезёт.
Значит Борзята уже предупредил своего свояка что канал поставок закрылся. Это объясняет осторожность, с которой Ермолай себя вёл. На стройке подрядчики, попавшие в чёрный список у заказчика, автоматически становились нежелательными партнёрами для всех смежников, и если Борзята намекнул что с нами лучше не связываться, то Ермолай мог попросту отказать.
— Не с ним. Скорее со старостой, а староста в свою очередь надавил на Борзяту, — честно признался я.
— Вон оно как. Ну да, староста ваш тот ещё жук. — Хмыкнул Ермолай и поскрёб грязным ногтем подбородок. — Впрочем, класть мне на него. Если деньги есть, то можете хоть все доски скупить на лесопилке. Сами понимает, дружба с замшелым стариком мою семью не накормит, а вот ваше золотишко, вполне. — Он подмигнул мне здоровым глазом и я почувствовал облегчение.
Не хватало ещё чтобы нас послали лесом. Пришлось бы топать в этот самый лес и собственноручно заготавливать брёвна. Так себе перспектива.
— Ну чего? Смотрите. Вот доска первого сорта, вот второго. А Борзята вам возил вот эту, третьесортную стало быть. — Ермолай указал сперва на один штабель, потом на второй и третий. — Он у меня берёт третий сорт для деревенских, а первый и второй продаёт городским.
Ну чего и стоило ожидать от Борзяты. Иудей чистой воды. Мы подошли к навесам и я присвистнул. Ассортимент у Ермолая был отменный. Дубовые доски лежали слева, плотные, тяжёлые, с ровной текстурой и красивым рисунком годовых колец.
Сосновые справа, светлые и лёгкие, с мелкими аккуратными сучками, проступавшими на отшлифованной поверхности тёмными кругляшками. Ещё имелась ольха, ясень, липа и десятки наименований других пород.
Я подошёл к дубовому штабелю и провёл ладонью по верхней доске. Сухая, ровная, без свилеватости и трещин. Толщина в два пальца, ширина сантиметров двадцать пять, длина около двух метров. Идеальный материал для столешниц.
Я простучал костяшками несколько досок, прислушиваясь к звуку. Глухой ровный тон, без дребезжания и пустот. Влажность низкая, сушка правильная. На стройке такую древесину называли «первой категорией» и пускали на ответственные конструкции, несущие балки и стропила. А здесь она лежала штабелями под навесом, дожидаясь покупателя, и покупателем этим собирался стать я.
— Почём дубовые? — перешёл я к делу.
Ермолай хитро прищурился и улыбнулся.
— Дуб нынче в цене, сам знаешь, — начал он издалека, как начинают все торговцы, когда готовятся назвать завышенную сумму и ждут что покупатель ахнет. — Рубить его тяжело, сушить долго, да и пилить замучаешься. Опять же, работникам платить нужно.
— Ермолай, мне себестоимость распиловки объяснять не нужно, — мягко перебил я его. — Одно бревно даёт от четырёх до шести досок при правильном раскрое. Бревно обходится тебе практически бесплатно, ведь я вижу по твоей хитрой улыбке, что барон владеющий лесом понятия не имеет сколько ты рубишь на самом деле.
Услышав мои слова Ермолай напрягся, будто я поймал его на воровстве, что было недалеко от правды.
— Опять таки, работа пильщиков стоит серебрух пять в месяц. Стало быть, себестоимость одной доски меньше медяка. Всё остальное это твоя наценка, и я не спорю что наценка должна быть, но давай обойдёмся без присказки про бедного лесопильщика, которому не на что детей кормить. — Закончил я.
Ермолай почесал бороду, вытряхивая из неё мелкие опилки. По его лицу пробежала тень недовольства смешанного с уважением.
— Складно говоришь, — хмыкнул он. — Ладно если без присказок, то дубовые по четыре медяка за штуку.
Четыре медяка за доску которую мне Борзята по серебрухе пытался втюхать. Неплохая стартовая позиция, но я знал что это ещё не дно рынка.
— Два с половиной, — предложил я.
Ермолай вскинул брови и фыркнул.
— Два с половиной? Ты в своём уме, парень? Да за два с половиной я даже кривую осину не отдам!
— Серьёзно? У тебя склад, набитый товаром, который лежит без движения. А другие покупатели до твоей лесопилки банально не доезжают, ведь мы с Петрухой только что встретили разбойников на дороге и проредили их численность на три человека. — парировал я, кивнув на штабеля, некоторые из которых покрылись налётом пыли и паутиной. — Доска на складе это мёртвый капитал. Она не приносит прибыли, она занимает место и гниёт. А я предлагаю тебе регулярный сбыт, большие объёмы и стабильный заработок. Два с половиной медяка за дубовую доску при партии от тридцати штук и выше. По рукам?