— А чего это вы о ней с такой добротой отзываетесь?
— Не твоего ума дело. Хорошая она была, не в пример тебе барану. — Буркнул Древомир и ушел в свою комнату.
Это мне показалось странным, однако сейчас было не до переживаний мастера. Я сгрёб документы, запихнул их в глиняный горшок, а после закопал горшок под дубом за домом Древомира. Меня никто не видел, а значит старосте придётся перекопать всю деревню прежде чем он отыщет свои бумажки.
Двойная бухгалтерия, расписки на полдеревни и переписка с Фадеем давали мне рычаг давления, но рычаг работает только тогда, когда знаешь точку опоры. А я до сих пор не понимал главного: какой именно силой обладает Микула как культиватор и насколько далеко он готов зайти, чтобы сохранить свою власть?
Забавно, но у меня была зацепка. Пусть крохотная, но зацепка. Я зашагал через деревню прямиком к избе Тараса, которая стояла на отшибе, у самого частокола. Я занёс кулак чтобы постучать в дверь, но она распахнулась раньше. На пороге возник хозяин с мрачной, настороженной физиономией сторожевого пса, учуявшего чужого за три квартала.
— Чего шляешься ни свет ни заря? — Тарас окинул меня цепким взглядом, задержавшись на бурых пятнах засохшей слизи на рукавах. — Опять влип во что-то?
— Можно и так сказать, — усмехнулся я, переступая порог и направился к лавке.
Тарас плеснул мне кипятка в кружку, бросил туда пучок какой-то горькой дряни и сел напротив, уставившись на меня тяжёлым немигающим взглядом. Охотник был не из тех людей, которые тратят время на пустую болтовню, и я решил не ходить вокруг да около:
— Тарас, ты мужик зоркий, — начал я, прихлёбывая обжигающий горький отвар. — Всех знаешь, всё видишь. Расскажи мне про старосту. То что он жулик и самодур это я и сам знаю. Мне нужно знать, не замечал ли ты за ним чего-то странного в последние месяцы? Может, он куда-то пропадал, может, творил что-то странное?
Тарас побарабанил пальцами по столу и прищурился.
— А с чего вдруг тебе до старосты дело?
— Скажем так, у нас с ним наметилось серьёзное расхождение во взглядах на налогообложение. Говорят он много податей собирает, а в город отправляет дай бог треть.
Тарас помолчал, поскрёб подбородок, заросший двухдневной щетиной, и откинулся к стене, скрестив руки на груди.
— Ох, не лез бы ты в эти налоги, а то ещё голову потеряешь. — Вздохнул он и продолжил. — А что до исчезновения, — Тарас понизил голос до полушёпота, хотя в избе, кроме нас двоих, не было ни единой живой души, если не считать кота, дремавшего на печи. — Месяца два назад, как раз в тот день когда через деревню прошёл волхв, Микула собрался в лес. Я видел, как он выходил через ворота с рыжим.
Рыжий стражник… Коренастый конопатый мужик с веснушками на лице, который открывал мне ворота ночами, зубоскалил по поводу алкашей и однажды предупредил «будь осторожен», когда я шёл в лес к Пелагее. Интересный выбор спутника для лесной прогулки.
— Вышли они налегке, только у старосты за поясом нож торчал, а рыжий нёс копьё, — продолжил Тарас. — Я тогда не обратил на это внимания, да только они из лесу вернулись только к вечеру следующего дня.
Охотник наклонился через стол, и голос его стал ещё тише, будто стены могли подслушать.
— Микула приковылял к воротам весь израненный. Рубаха в крови, лицо расцарапано, левая рука висела плетью. Сенька с вышки чуть копьё от страха не выронил, решил, что на них медведь напал. Собственно, Микула так и объявил: мол, медведь на них вышел на тропе, и они еле отбились.
— А рыжий? — перебил я, хотя ответ уже угадывался.
— А вот в том-то и загвоздка, — Тарас хмыкнул и покачал головой. — На рыжем не было ни единой царапины. Ни ссадины, ни синяка, даже рубаха цела. Стоит чистенький, лицо белое как мел и гривой кивает на каждое слово старосты, будто боится его до смерти. Микула объяснил народу, что рыжий его от медведя спас, дескать, копьём зверя отогнал. И ещё одна деталь, которая мне покоя не давала.
— Какая? — С интересом спросил я.
— Они ушли не в сторону дальних делянок, где обычно медведи шарятся, а в сторону священной рощи, туда, куда и волхв направлялся.
Ну что тут скажешь? Всё сходится. У алтарного камня в священной роще я нашёл скелет в истлевшем балахоне с вырванными бедренными костями, из которых кто-то вырезал клинья и вбил их в гранит, развернув потоки живы вспять и отравив целый лес. А у старосты в подвале алтарь Чернобога. Попался с поличным родной. Осталось заполучить поддержку рыжего и старосте шляпа. Или дело в шляпе? Плевать!
— Спасибо, Тарас. — Я встал из-за стола и кивнул охотнику.