— Отличная работа мастер, можем заселять жильца. — Улыбнулся я и вышел на свежий воздух за слизнем.
Спустя минуту тварь шлёпнулась на дно куба и я захлопнул крышку.
— Готово, — выдохнул я, вытирая руки о штаны. — Завтра можем начинать работать.
Древомир подошёл к кубу, постучал кулаком по стенке и прислушался. Изнутри не доносилось ни звука, ни бульканья, ни чавканья. Слизень спал, надёжно запертый в дубовом коробе, который ещё не скоро сможет разъесть.
— Ладно, — кивнул мастер. — Авось не подохнет до весны. А там видно будет. Давайте дровишек подкинем и по домам, темнеет уже.
Так мы и поступили. Я забил полную топку дров, чтобы пока нас не было глиняные стены продолжали подсыхать, а слизень оттаивать. Мы собрались и пошли в обратный путь. Снаружи лес уже погружался в сумерки, и верхушки сосен темнели на фоне тускло-оранжевой полосы заката пробивавшейся сквозь свинцовые облака.
Древомир устроился на телеге, укутавшись в рогожу, а мы с Петрухой зашагали рядом, ведя кобылу за поводья. Пустая телега катилась легко, подпрыгивая на корнях и промёрзших кочках. Древомира укочало и он задремал, привалившись к борту.
Через две версты Петруха резко остановился и схватил меня за рукав.
— Гляди, — шепнул он и ткнул пальцем в грязь.
Я посмотрел вниз и увидел следы. Крупные, чёткие отпечатки лап. Следы тянулись наискось через тропу и уходили в ельник, теряясь в сумеречной полутьме. Пальцы с когтями, широкая пятка, характерная постановка на одну линию. Волчьи следы, причём свежие, так как четыре часа назад их не было.
Петруха присел на корточки и провёл пальцем по краю ближайшего следа.
— Здоровенные. — Прошептал он. — Лапа с мою ладонь. Вон, смотри, там ещё четыре волчары пробежали. — Он указал пальцем вперёд и добавил. — Ярый, походу дела они рядом логово устроили.
Я присмотрелся и действительно различил ещё несколько цепочек следов, пересекающих тропу в разных направлениях.
— Надо быть осторожнее, — Произнёс я посмотрев на тёмный ельник. — Если логово поблизости, они могут и напасть. Зимой голод их смелыми делает.
— Да, идём скорее пока нас не схарчили. — Сказал Петька беря лошадь под уздцы.
Мы зашагали дальше. Тропа петляла между холмами и перелесками, и с каждым поворотом лес менялся, становясь реже и светлее по мере приближения к деревне. Подлесок редел, и сквозь оголённые кроны всё отчётливее проступало закатное небо, расчерченное полосами багровых и серых облаков.
Глава 14
Неспешно мы добрались до частокола. Стражники молча открыли ворота, пропустив нас в деревню. Кобыла протрусила через проём и зашагала по вечерней улице. В Микуловке было пусто. Народ разбежался по домам и активно работал ложками набивая пустые желудки.
Мы оставили телегу около мастерской, распрягли лошадь, которую Петруха тут же увёл в сторону двора Григория.
— Хороший денёк так то. — Зевнул Древомир. — Если завтра пораньше проснёмся, то вообще красота.
Когда мы подошли к дому Древомира, я замер заметив что калитка приоткрыта. Утром я запирал её на щеколду, а теперь… Рука непроизвольно потянулась к топору, но тут из калитки боком протиснулся стражник.
Молодой, с пшеничными усами и растерянным лицом, которое я запомнил ещё по утру в мастерской, когда Микула привёл свою свиту на досмотр. Парень выскользнул на улицу и столкнулся нос к носу со мной.
— Ты какого чёрта по чужим дворам лазаешь? — Процедил я сквозь зубы сжимая топор в руке.
Его глаза испуганно распахнулись и зрачки метнулись влево. Я проследил за его взглядом, но там никого не было.
— Эээ… Ярый? — протянул стражник. — Я тут это, к тебе заходил. Штраф получить. Золотой, староста назначил, помнишь?
Я помнил. Вот только за штрафом можно было прийти в любой момент, а не шариться по чужому двору в отсутствие хозяев по темноте, ещё и одежда стражника была подозрительно пыльной.
— Жди, — бросил я, вошел в дом, взял из схрона один золотой и вернулся на улицу.
Остановившись в шаге от стражника я бросил ему монету. Кругляш крутанулся в морозном воздухе и ударил парня в грудь, отскочил и упал в снежную кашу у его ног. Стражник нагнулся, подобрал монету, обтёр о штаны и сунул за пояс.
— Ещё раз залезешь в наш двор когда нас не будет дома, решу что ты грабитель и ненароком могу зарубить. Ты меня понял? — я смотрел ему в глаза, и голос мой прозвучал так ровно и холодно, что стражник дрогнул. — Передай старосте, что долг уплачен.