Петруха забрал дубок вместе с бочкой и пыхтя потопал в сторону деревенской мастерской, где нас уже ждал Древомир сидя на телеге.
— Петруха, голова, два уха. — Усмехнулся мастер и спросил. — Как дела?
— Ещё не родила. — Буркнул не проснувшися Петька.
— Ничего. Дело молодое. Ещё нарожает тебе полный подол.
— А я смотрю у вас хорошее настроение. — Подметил Петруха.
— Ну так, да. Неплохое уж точно. Наш то Ярик, бухарик, только что сборщику налогов от ворот поворот дал, запугав того до полусмерти. Хе-хе! Ты бы морду его видел. Да не Ярика, а сборщика! — Расхохотался Древомир, а я тяжело вздохнул, так как весь следующий час Петруха пытал меня заставляя дословно пересказать случившееся.
К моменту когда я завершил рассказ, мы наконец то добрались до мастерской. Петруха и мастер пошли работать, я же закопал бумаги в паре метров от очага. Земля там сухая, а шастаем мы по ней часто. Через день, может два она превратится в спрессованную корку и никто не подумает что там что-то спрятано.
Я выбрался из землянки, отряхнул колени и посмотрел на серое зимнее небо. С него срывался снег, мелкий и колючий, обещая к вечеру превратиться в сильный снегопад.
Подойдя к телеге, я с трудом вытащил из неё бочонок с дубком, а после пересадил его в двух метрах от входа. Земля была промёрзшей и копалась с трудом, но спустя двадцать минут дубок уже сидел в земле. Я притоптал почву, а после сбегал до ручья и набрал ведро воды, которое собирался вылить под «Дубок».
Вот только дубок за это время значительно вырос. Толщина ствола увеличилась вдвое, зелёные листья раскинулись во все стороны, будто сейчас была весна, а не зима. При этом молочное свечение исходящее от его ветвей усилилось.
— Я воды принёс, но и без неё судя по всему, дела у тебя идут отлично. — Озадаченно проговорил я и замер когда ветвь дуба потянулась к ведру.
Это было довольно странно. Зелёный листик коснулся воды, после чего ветка опустилась вниз, указывая на основание ствола.
— Понял. От воды всё же не откажешься. — Улыбнулся я и вылил воду на землю.
Я ожидал новой волны стремительного роста, но его не последовало. Проведя рукой по зелёной листве я улыбнулся и пошел в мастерскую, откуда доносилась ругань.
— Да мать твою за загривок и в печку! Ну чё ты наколотил, баран⁈ — Орал Древомир.
— Вы мою маманьку не трожьте! А наколотил то что наколотил! Нихрена не видать в этой землянке! — Возразил Петруха.
— Ишь ты какой ретивый стал, когда обженился. Ну так купи лампу и притащи сюда, умник! Или окна сделай! Только ныть и горазд!
— Почему ещё не дерётесь? — Спросил я направляясь к кубу.
— Ждали пока ты придёшь, чтобы вдвоём отдубасить и выпустить пар, так сказать. — Ухмыльнулся Древомир шмыгнув носом.
— Я Ярого бить не стану, да и вас тоже. А то ещё зашибу насмерть. — Констатировал факт Петруха.
— Слышь, ты. Оглобля. Бери свои руки зашибку и топай на мороз, там каркасы колоти. Бестолочь. А то все доски попортишь. — Огрызнулся Древомир.
— С радостью. Лишь бы не слушать ваше ворчание. — Обиженно произнёс Петруха, взял охапку досок подмышку и пошел прочь.
— Жестоко. — Усмехнулся я проводя его взглядом.
— Ни чё. Пусть привыкает. Анфиска как родит, так его отчихвостит, что моя ругань покажется сущими пустяками. — Отмахнулся мастер. — Ладно, чё там у нас со слизнем то?
Я подошёл к кубу и прислушался. Изнутри доносилось тихое, едва различимое бульканье, похожее на звук закипающего чайника. Слизень оттаял и был готов к опрессовке.
— Можно давить, — улыбнулся я, постучав костяшками по стенке куба.
Бульканье внутри стало громче, слизень почуял вибрацию и ударился в стенку куба. Бронзовые защёлки на крышке звякнули, но сдержали сопливого монстра.
— Тогда за дело. — Кивнул Древомир и работа закипела по отлаженной схеме.
Пока Петруха колотил каркасы, мы с Древомиром строгали ножки будущих столов, а так же царги. Когда же наш амбал вернулся в мастерскую, заставили его собирать украшения, а сами пошли давить эпоксидку в заранее привезённые вёдра.
Петруха сбегал к ручью за водой и по дороге набрал мха, камешков и горсть еловых шишек для декора. Мох здесь был другим. Не тем пожухлым рыжеватым ковром, что покрывал землю вокруг деревни, а ярким, насыщенно-зелёным. Гладкие обкатанные камешки из ручья тоже отличались от деревенских: в прожилках кварца и слюды поблёскивали серебристые искорки, а сами они были отлично отполированы водой.